– Ну он хоть полицию вызвал?
– Нет. Он вообще очень странно себя повел. Даже не стал отвечать соседям, когда те начали кричать: «Что случилось?» Просто постоял на крыльце немного и ушел в дом. Мне кажется, он все же понял, кто это сделал. Но это не самое главное. Я подумала, что это был один и тот же человек. Он и головы свиные через забор кидал, и стекла побил.
– Нет, – подал голос приятель.
– Да. Ты меня перебил. Я не досказала. Кузьмич считает, что это были разные люди.
– Почему? – не понял брат.
– Потому что у нас стекла целы.
– Еще не вечер. Может, сегодня одному, завтра другому.
– Не думаю. По звуку разбили два окна. Если бы хотели отомстить и Музе, и Ратаю, то каждому разбили бы по одному стеклу. А так досталось только Мише.
– Интересно. Хорошо бы узнать, что Муза и Ратай об этом думают.
– Ратай теряется в догадках, – Кузьмич развел руками. – А Муза уже ничего не думает.
– В каком смысле? – вскинул брови Самойлов.
– В прямом. Он мертв.
– Совсем вы без меня распоясались. За что вы его так? – Кирилл явно не хотел воспринимать ситуацию серьезно.
– Не смешно. Я тебе правду говорю. Его кто-то грудью на пики могильной ограды наколол, как майского жука.
– Ты-то откуда знаешь?
– Так мы с Кирой одними из первых туда подошли, когда крики с кладбища услышали. Его какая-то женщина обнаружила.
– А с чего вы взяли, что это ваш Музалевский? Вблизи, как я понимаю, вы его не видели.
– Я его по панамке узнала, – вставила Кира.
– Какой еще панамке?
– Такая дурацкая. Детская. Голубая с ромашками.
– Да мало ли кто, кто в таких ходит. И могли просто у Музалевского украсть и на убитого надеть.
– Нет. Точно он. Я разговоры в толпе подслушала. Кое-кто его опознал.
– Ну ладно. Допустим. А дальше что?
– А дальше, пока я там стояла, Кузьмич побегал вокруг и притащил корзину с грибами.
– То есть на кладбище трагедия, а наш непризнанный гений как ни в чем не бывало пошел в лес по грибы?
– Ну нет, ты не понял. Он нашел корзину. И уверен, что это убитого.
– Чья же еще? Стоит корзина под деревом, трава вокруг примята, и никого рядом, – пожал плечами Кузьмич.
– И что дальше? – в глазах Кирилла появился неподдельный интерес.
– Ну я походила, посмотрела, а когда полиция приехала, свинтила в лес. Общаться с ними как-то не хотелось. Все, – закончила свой рассказ Кира.
– Негусто, – покачал головой брат. – Интересно, кто его и за что?
– Всем интересно, – веско заметил Кузьмич.
– Вдруг он сам споткнулся и налетел на колья? – предположила Кира. – У меня как-то в голове не укладывается, как какого-то обычного дядьку ни за что ни про что могли просто взять и убить.
– Исключено, – покачал головой приятель.
– Почему?
– Потому что к ограде соседа нашего подтаскивали.
– Откуда ты знаешь? – с удивлением взглянула на него Самойлова.
– На землю посмотрел. Это ты ворон считала, а я делом занимался.
– И что?
– А там две борозды на песке. Он к ограде не подошел, его подтащили. И руки висели.
– Вот сейчас вообще ничего не понял, – выпучил глаза Кирилл.
– Руки висели. Чего непонятного? Если бы споткнулся и начал вперед падать, то инстинктивно их бы вперед выставил, а они висели.
– Глубоко! – с уважением заметил Самойлов. – А еще что?
– Насадили его на пику, да еще надавили, чтобы насквозь прошла.
– И что нам это дает?
– То, что убийца – физически сильный человек.
– Значит, мужчина? – уточнила Кира.
– Не обязательно, но вероятнее всего.
Кира удовлетворенно кивнула и улыбнулась.
– Ты чего улыбаешься? – заметил брат.
– Да так, потом расскажу, – неопределенно махнула она рукой. – Пусть Кузьмич продолжает.
– Не, погодите, – тормознул всех Кирилл. – Как только я себе все представлю, так у меня когнитивный диссонанс наступает. Ответьте мне, разве можно человека спокойно подтащить к ограде и насадить на колья, а он при этом не будет сопротивляться?
– Не тупи, Фофа, – Кира по примеру брата в те моменты, когда хотела родственничка подколоть, использовала прозвище. – Человеку сначала можно дать колотушкой по голове и лишить его сознания, а потом тащить куда угодно.
– Зюзя, не думай, что ты здесь самая умная, – парировал брат. – А панамка?
– Что панамка?
– Она была на голове, если правильно расслышал.
– Да правильно расслышал, но я не поняла, куда ты клонишь.
– Вот теперь ты не тупи. Если человеку чем-нибудь дать по голове, как думаешь, панамке на голове останется?
– Ну не знаю, никогда не пробовала. Давай проведем следственный эксперимент? Вот наденешь панамку, а я тебя тресну поленом по голове.
– Фильма «Изображая жертву» насмотрелась?
– Отвлеклись, – урезонил спорящих Кузьмич.
– Да, извини, – спохватился собеседник. – Продолжай.
– Если вам интересно, то я замечу, что человека необязательно чем-то бить по голове. Достаточно что-то ввести в кровь или дать выпить, чтобы он потерял сознание.
– Ну, здесь, Ватсон, мы с вами вступаем в область догадок, – процитировал разочарованно Кирилл.
– Я могу потом уточнить, если понадобится.
– У кого? – не поняла Кира. – У следователя спросишь?
– Почему у следователя? У дяди Коли.
– О да! У всемогущего, таинственного владельца яхты, с которым ты иногда играешь в го. Как я могла о нем позабыть.
– У бывшего владельца, – уточнил Кузьмич. – Он ее продал.
– Я помню, ты говорил. Кстати, ты так и не выяснил, откуда у него такие обалденные связи в силовых структурах?
– Нет. А зачем?
– Просто интересно. Ты же говорил, что он на пенсии.
– Я не сую нос не в свои дела и беспокою только в исключительных случаях. Это залог наших хороших отношений. Мне продолжить?
– Да, прости, – смешалась Кира.
– Так вот. Если