– В качестве рабочей версии годится, – кивнул в знак согласия Кирилл.
– Не факт, – возразила Самойлова. – Он мог с корзиной выйти из леса, там его кто-то встретил и попросил помочь на кладбище. А когда Музу убили, корзину унесли и бросили в лесу.
– Зачем?
– Не знаю. Например, чтобы инсценировать несчастный случай.
– Так себе идея. Ну ладно, пусть будет, – кивнул Кирилл.
– Мне знаете что интересно? Почему его не убили в лесу? Ведь там и вероятность случайных свидетелей встретить меньше, и труп не сразу найдут. А если хорошо спрятать, то вообще не найдут.
– Видимо, надо было, чтобы нашли быстро. Это, во-первых. Во-вторых, чтобы не потерять человека в лесу, надо с самого начала идти за ним по пятам. Тихо это сделать не получится, обязательно хрустом веток или еще каким-нибудь шумом себя выдашь. Если бы Муза такое заметил, сразу же насторожился. А надо было, чтобы он спокойно к себе подпустил.
– Ладно, убедил, – согласилась с доводами Кира. – Тогда надо искать среди знакомых. А кого мы знаем?
– Мы – никого, а вот Муза знал, наверное, всех в дачном поселке. Тут народу-то – домов сорок – пятьдесят, не больше, – заметил Кузьмич. – В каждом дворе семья, дети, бабушки, дедушки. В общем, человек двести наберется, и половина из них с удовольствием придушила бы ценителя классики за музыкальный экстремизм. Найти убийцу среди сотни людей – плевое дело. За год управимся.
– Нет. Музыкальный экстремизм – недостаточный аргумент для убийства. Нужно искать тех, кому его смерть выгодна или кто хотел бы поквитаться с соседом. Ну или как минимум того, с кем у него был конфликт, – заметил Кирилл.
– А это я могу сказать! – с гордостью заявила Кира.
– Тебе-то откуда знать? – с недоверием посмотрел на нее брат.
– Пока ты, Фофа, дрых, а Кузьмич рисовал своих чудовищ, я по утрам пила чай на балконе и наблюдала за тем, как непросто строились взаимоотношения Музалевского с окружающим миром.
– Зюзя, фу! Уже и за другими людьми подсматриваешь? Не ожидал от тебя такого, – Самойлов брезгливо поморщился.
– Я не нарочно! – возмутилась сестра. – Просто выходила помедитировать на пейзаж, а у соседа каждый день случалась какая-то «Санта-Барбара».
– А ты-то откуда знаешь про «Санта-Барбару»? Когда сериал вышел, ты тогда еще не родилась, – удивился брат.
– Мама пересматривала как-то.
– Что, в течение девяти лет?
– Нет, она по несколько серий в день смотрела, уложилась в год. Мне этого хватило, чтобы возненавидеть сериалы на всю оставшуюся жизнь.
– Тяжелое детство, психологическая травма? – ядовито подколол Кирилл.
– Отвлеклись, – устало напомнил всем Кузьмич.
– Ну да, опять… Извини. Так вот. Пока я сидела на балконе, сосед успел поскандалить, во-первых, с шабашником, который привозил ему доски, и грозился посадить его в тюрьму.
– Шабашник Музалевского?
– Нет, наоборот, Музалевский шабашника.
– За что? – изумился брат.
– Тот сначала привез доски, а потом тут же часть из них украл.
– Лихой парень, времени зря не теряет! И что?
– Да ничего. Не знаю, написал Музалевский заявление в полицию или нет, только этот рабочий к нам приходил и просил меня быть свидетелем, будто он ничего не крал.
– Я им просто восхищаюсь! И что обещал взамен?
– Построить что-нибудь ненужное за бесплатно. Даже визитку свою оставил.
– И где она? – оживился Кузьмич.
– Где-то здесь валяется, если Антон Платонович не выбросил.
– Хорошо, потом найду. Продолжай.
– Во-вторых, сосед поцапался с дочерью. Та в один день приехала, а на другой день со скандалом умчалась.
– Откуда знаешь, что это была дочь? – пожал плечами брат.
– Ратай сказал. Он тогда со мной на балконе стоял.
– Тоже техник-подсмотритель, как ты? – не смог не вставить шпильку Кирилл.
– Не отвлекай, – вяло вмешался Кузьмич.
– Спасибо! – благодарно кивнула ему Кира. – В-третьих, сосед поссорился со своим сыном и его спутницей. Уж не знаю, кем она ему приходилась. Там была битва, достойная поэмы. Тетка гонялась с лопатой за Музалевским, как энтомолог за бабочкой. К слову, здоровенная бабища, я таких никогда не видела. Потом Миша отнял у нее инвентарь, хотел огреть ее. Но она вовремя удрала. Тогда он дал лопатой по спине своему сыночку.
– Ему-то за что?
– Как я поняла, за то что занял позицию стороннего наблюдателя. А потом, когда тетка ретировалась, обложил папашу таким трехэтажным матом, что любо-дорого. Вот Муза и осерчал.
– Итого, – резюмировал приятель, – у нас четверо подозреваемых.
– Нет, пятеро, – возразила Кира.
– Откуда? – не понял Кузьмич.
– Оттуда. Пока ты бегал по лесу, я стояла вместе со всеми у церкви. Только не ворон считала, как ты говоришь, а слушала, о чем люди переговариваются. Так вот, одна женщина сказала другой очень интересную фразу: «Это Нелька. Она сначала Мишину жену убила, а теперь и его».
– О-о-очень интересно, – задумался Кирилл. – А кто такая Нелька?
– Не знаю. Хотя, думаю, выяснить несложно.
– Хорошо, – кивнул брат. – Но тогда у меня тоже есть поправка. Подозреваемых не пять, а шесть.
– Поясни.
– Пока вы занимались творчеством, я тоже не терял времени и побывал на балконе.
– И этот человек учит меня не ковырять пальцем в носу! – возмутилась Кира.
– Так! Спокойно! – остановил ее Кирилл. – Я там оказался всего один раз. А не так, как некоторые. Правда, сидел долго. Мне же надо было хоть немного подзагореть?
– Ну конечно, иначе из образа выйдешь, – с усмешкой поддела сестра. – Фасад же надо укреплять. И белозубая улыбка эффектней смотрится на фоне смуглой кожи.
– Зюзя, тормози. Мы сейчас не об этом. Ты заметила, что у Музалевского забор новый появился между ним и его соседом?
– Честно говоря,