– Ну ладно, это, скорее, исключение. Так ты на кого думаешь? – Кира прервала яркие воспоминания брата. – Я голосую за Нельку. А ты?
– За шабашника. У него веский мотив: Музалевский тюрьмой пугал, – задумчиво ответил Кузьмич. – И угрозы вор воспринял серьезно, раз тебя в свидетели позвал. Плюс в защиту моей версии – базовая подготовка. Человеку, привыкшему постоянно таскать тяжести, не составит труда наколоть тело на пики.
– Напомню, я думаю, что это тетка с лопатой, – заметил Кирилл. – Обратите внимание, она одна из всех перешла к активным действиям.
– Не согласен, – возразил Кузьмич. – Был еще хромой сосед с тазиком.
– Ну ты сравнил – тазик и лопата. Так ты на него думаешь или на шабашника?
– Больше на шабашника. Мужчина. Физически сильный. Склонный к совершению уголовно наказуемых поступков.
– Итак, – подытожила Кира. – Трое на трое и три в запасе.
– Ты это о чем? – не понял брат.
– Нас трое. У каждого своя версия и свой подозреваемый. А всего мы насчитали шесть человек, у которых нашелся мотив поквитаться с Музалевским. Так что еще есть три человека в запасе.
– Небольшая поправочка. Я бы хроменького соседа все же отбросил. Хромой тело точно не дотащил бы. Ему и самому ходить тяжело. Лучше включить сеятеля отрубленных голов. Все же он действительно угрожал. Ладно, будет чем заняться на досуге, – Кирилл удовлетворенно кивнул и сладко потянулся.
Глава 6
Сначала музыка звучала чуть слышно. Мелодия была нежная и печальная, даже немного заунывная. Но постепенно темп нарастал, а громкость увеличивалась. И вот уже во всю свою мощь большой симфонический оркестр грянул маршем… Грянул так, что звук ударил по ушам. Кира резко открыла глаза.
Бывали у нее порой такие сны: картинки нет, полная чернота, только музыка. И когда она становилась нестерпимо громкой, Самойлова резко просыпалась. В первую секунду ее даже охватывал испуг, и сердце делало несколько сильных толчков. Откуда появлялись такие нестандартные сновидения и что их провоцировало, Самойлова не знала. Но это было и неважно. Важно было то, что сразу после этого заснуть становилось настоящей проблемой.
Она поворочалась под одеялом с бока на бок в надежде, что хотя бы в этот раз все будет иначе. Но сон не шел. Тогда Кира тяжело вздохнула и встала. Чик лишь приподнял голову, чтобы посмотреть, кто ему мешает спать.
Убедившись, что ничего интересного не происходит, а время для прогулки еще не наступило, пес уронил морду на коврик и захрапел в унисон с Пипой. Самойлова посчитала неприличным спускаться на кухню и греметь посудой, поэтому решила обойтись без чая. Да и время для него было не самым подходящим, третий час ночи. Накинув на плечи плед, она вышла на балкон подышать свежим воздухом и успокоиться.
Только Кира приблизилась к приоткрытой двери, как услышала звук хлопнувшей калитки. Это было так неожиданно, что она вздрогнула.
Самойлова отступила на шаг назад, так чтобы идущий к дому человек ее не увидел. Она и сама себе не смогла бы толком объяснить, почему не хотела, чтобы ее заметили. Наверное, со стороны все выглядело бы как шпионаж. И стало бы очень неловко. Тот, кто пришел в гости или вернулся из гостей глубоко за полночь, вряд ли бы обрадовался, что его срисовали.
Кто-то тихо вошел в дом. Потоптавшись в прихожей, человек направился на кухню и прикрыл за собой дверь. По еле слышным шорохам с первого этажа невозможно было разобрать, чем он там занимался, но собаки спокойно валялись, как прикроватные коврики. Значит, пришел кто-то из своих. Иначе бы подняли такой лай, что перебудили бы всю улицу.
Чтобы не выдавать себя, Кира тихонько проскользнула в свою комнату и снова забралась под одеяло.
Мозг тут же оживился: «Может, Кирилл или Кузьмич? Хотя куда им здесь ходить по ночам? Если только брат завел очередную пассию. А может, Зина. Да нет, что ей здесь делать ночью? Тогда, видимо, Ратай вернулся. Не, вряд ли. Машина-то во двор не въезжала. Интересная история. Надо будет выяснить. Или не надо?»
Мысли вязко копошились в голове, наползая друг на друга. Самойлова и не заметила, как заснула.
Сидение в кустах и на этот раз ничего не дало. Человек не появлялся, свиные головы тоже, да и стекол больше никто не бил. Кира даже почувствовала какое-то разочарование. Все ведь так интересно начиналось.
– Ну что, завтра опять пойдем караулить?
– Не знаю. Я думал над этой историей. Сначала кидать камни в окна, а потом убить человека – это как-то нелогично.
– Не согласна. Ты всех по себе меряешь. Люди в большинстве своем нелогичны. Иногда такую хрень творят, что просто диву даешься.
– В принципе, да. Но здесь другое. Как бы объяснить? Если человек задумал убийство, то он будет к нему готовиться и не станет отвлекаться на такие мелочи, как битье стекол.
– Не согласна. А если это было спонтанное убийство? Ночью кидался камнями, а утром встретил, разозлился еще больше и убил?
– Ошибаешься. Это не было спонтанное убийство или убийство по неосторожности. По неосторожности обычно бьют поленом или бутылкой по голове или толкают так, что человек падает, обо что-то ударяется и умирает. Спонтанное происходит приблизительно по той же схеме, с той лишь разницей, что действительно в этот момент есть желание убить. Но обычно после этого человек пугается и убегает. Если более хладнокровный, то пытается спрятать тело. Лес же рядом. Можно оттащить туда, спрятать в кустах. А здесь все наоборот – демонстративно, чтобы сразу нашли. Могли же заколоть ножом и бросить на землю. Но был риск, что сразу не заметят – вокруг высокая трава, кусты. Поэтому именно насадили на пики.
– Ладно, убедил. Ну и что ты думаешь, имеет смысл еще караулить?
– Мне кажется, смерть Музы должна его была сильно напугать. Если его поймают с поличным и Ратай припомнит, что тот запугивал и его, и Мишу, то все решат, что он Мишу и убил. Мне кажется, он теперь надолго затаился.
– Возможно… – протянула Самойлова. – Слушай, а Ратай вообще жив? Может, его уже где-то прихлопнули, а мы сидим здесь и ничего не знаем?
– Не переживай. Живой. Я ему вчера написал под предлогом, что, кажется, водяной фильтр засорился. Надо бы