– Да, точно. А теперь рассказывайте, что у вас тут новенького? – повторил хозяин свой вопрос.
– Даже не знаем, как и начать, – замялся Кирилл. – В общем, вашего соседа убили.
– Это не мы, – предупредил Кузьмич.
Кира тихонько пнула его под столом ногой, чтобы тот перестал шутить.
– Какого соседа?
– Музалевского.
– Мишу? Быть того не может! Кто? За что? – Антон Платонович с недоверием смотрел на своих гостей, переводя взгляд с одного на другого.
– Кто – не знаем, за что – тоже, а как – видели. Насадили грудью на пику могильной ограды.
– Не могу в это поверить.
– А придется.
– Может, несчастный случай?
– Нет, не похоже.
– Боже мой! И такое в нашем тихом поселке! Я бы предположил все что угодно – скандал, драку, мордобой, только не убийство. Просто не укладывается в голове! Жалко мужика. Хоть и упрямый был, как осел, – задумчиво проговорил хозяин. – И что, полиция приезжала? Кого-нибудь задержала?
– Приезжала. Кузьмича на месте опросили, сказали, что потом вызовут как свидетеля. Но никого не арестовали вроде. Правда, мы здесь ни с кем особо и не общаемся. Наверное, лучше у соседей спросить. Но вот Кира слышала, вроде его какая-то Нелька убила, – заметил Кирилл.
– Фамилия Мочкина, я уже выяснила, – вставила Самойлова.
– Нелли? Глупость какая, – покачал головой Ратай. – Темперамент у нее, конечно, взрывной, да и выпить любит, но чтобы убивать… Ни за что не поверю.
– Согласен, – поддакнул довольный Кирилл. – Думаю, это та тетка, которая с лопатой по участку за Музалевским гонялась.
– Какая еще тетка? – не понял Антон Платонович.
– Не знаю, – пожала плечами Кира. – Наверное, это жена или подруга его сына. Он там тоже был. Такой долговязый…
– Да, это Толя, – подтвердил Ратай. – А женщина такая крупная?
– Крупная – это мягко сказано, – хмыкнула собеседница.
– Тогда это Толина жена, Катя.
– Так вот. Только вы уехали, я поднялась на балкон и увидела, как за Музалевским по участку бегала Катя с лопатой и воинственно орала. А Толя стоял на крыльце и на все это спокойно смотрел. А когда она упала и выронила лопату, ваш сосед схватил ее и хотел, видимо, Катю ударить. Но она успела выскочить за калитку. Тогда Музалевский сцепился с сыном. Толя наорал на него матом и хотел уехать, но получил лопатой по спине. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы мимо соседи не проходили.
– Высокие отношения, – вставил Кузьмич.
– Я бы сказал, сложные, – поправил Антон Платонович. – Миша невестку терпеть не мог. Она отвечала ему взаимностью. Но ей так хотелось перебраться в Москву, что приходилось сохранять видимость хороших отношений. Что вдруг на нее нашло, не пойму.
– А сама она откуда? – поинтересовалась Самойлова.
– Местная, из Влежны.
– А теперь где живет?
– Миша после смерти жены сюда насовсем перебрался. Толя с Катей живут во Влежне, а Юля, старшая дочь, с детьми – в московской квартире родителей. Насколько я знаю, конфликтовали брат с сестрой постоянно, хотели разъехаться. Но Муза им разрешения не давал, не хотел квартиру продавать.
– Поэтому к нему дочь на один день приезжала?
– Наверное, раз со скандалом уехала.
– Это мотив, – заметил Кузьмич.
– Для кого? – решила уточнить Кира.
– Для всех троих, насколько я понимаю.
– Точно, – подхватил Кирилл, радуясь, что его версия подтверждается. – Если папашу грохнуть, то можно и квартиру поделить, и дачу.
– Но у Миши имелось кое-что еще, поценнее, – заметил Антон Платонович.
– И что же, если не секрет?
– Коллекция монет.
– Ваш сосед тоже был нумизматом, как и вы? – удивилась Кира.
– Не совсем. Истинным нумизматом был его отец. Собственно, он и показал мне в юности свою коллекцию и увлек этим занятием. Мы вместе ходили по клубам, общались с другими коллекционерами. Музалевский-старший умел про каждую монету рассказать свою удивительную историю, учил разбираться в тонкостях и деталях. Это было так захватывающе, что я у него проводил чуть ли не каждый вечер. А Миша в молодости увлекался, но в последние годы к этому охладел. Правда, от этого его коллекция своей ценности не теряет.
– И что, она очень много стоит?
– Даже представить себе не могу. Отец Миши собирал не простые монеты, например, какой-то эпохи или страны, а особенные.
– Это как? – не понял Кузьмич.
– Бракованные, невыпущенные, пробники. В общем, по-своему уникальные.
– Разве монеты с дефектами могут стоить дороже обычных? – удивилась Кира.
– Конечно. Но брак браку рознь. Одни виды брака не имеют никакой ценности или даже снижают стоимость, а другие, наоборот, могут увеличить ее в несколько раз.
– Какие, например?
– Допустим, односторонний чекан, если у монеты одна сторона с рисунком, а другая гладкая. Или залипухи. Залипает отчеканенная монета в чекане и ударяет следующую заготовку. На заготовке в таком случае остается негативное изображение. Довольно часто встречаются расколы, и коллекционеров они не интересуют. Но попадаются так называемые «жирные», или «толстые» расколы. Вот такие экземпляры ценятся сравнительно высоко.
– Это когда сама монета раскалывается? – не поняла Кира.
– Нет. Раскалывается штемпель, отчего на монете появляется характерная выпуклая полоса. Еще есть брак «аверс-аверс» или «реверс-реверс», когда с обеих сторон отчеканивается одно и то же изображение.
– А что такое аверс и реверс?
– По сути – это орел и решка. Аверс – сторона, на которой изображаются герб, правитель страны или какие-то другие атрибуты государства. В России название «орел» пошло, по понятным причинам, от двуглавого орла. Реверс соответственно сторона, где указывается номинал. До революции на ней располагался царский вензель, который издалека напоминал решетку. Отсюда и название – решка.
– Теперь понятно. Спасибо! – кивнула Самойлова. – Извините, что перебила. Рассказывайте, пожалуйста, дальше. Очень интересно.
– Что касается появления подобных монет, то трудно представить, чтобы на монетном дворе могли перепутать чеканы. Не секрет, иногда их делают специально, поэтому и называются они «заказухами». Мне лично попадались несколько экземпляров еще советских времен. Определенную ценность они имеют, но я лично