– Ну ничего, детишки быстро освоят имущество убиенного папеньки и решат квартирный вопрос. Очень выгодная и своевременная смерть, – заметила Самойлова.
– И для вас, – добавил Кузьмич, глядя на Ратая.
– Почему? – не поняла Кира.
– Потому что теперь наследники будут распродавать коллекцию, а Антон Платонович сможет купить то, что ему приглянулось.
– Я как-то об этом не думал. Но вы правы, и для меня, – согласился хозяин.
Все замолчали. Кира задумалась о том, что, возможно, она ошиблась: «Может, я не права. Убийство из-за отвергнутой любви – это прямо как-то совсем по-шекспировски. А деньги, особенно очень большие, – веский аргумент. Детки не выдержали и пришили папашу, который мешал им красиво жить. Получается, Кирилл прав? Вон сидит какой довольный. Опять этот плутоватый взгляд. Небось, уже нарыл что-то. Жаль, что он вариант с Катей себе забрал. Ну что ж, если я выбрала эту фам фаталь, то доковыряю эту тему до конца. Хотя бы буду уверена, что она тут точно ни при чем».
Кира перевела взгляд на приятеля: «А по Кузьмичу и не поймешь, думает ли он о чем-то сейчас или нет. Опять вытащил какой-то мусор из кармана, разложил на столе – рассматривает. И чего собирать весь этот хлам – винтик, алюминиевый уголок, скрепка, замусоленная упаковка лейкопластыря, какие-то скомканные бумажки, канцелярская резинка? Может, он так медитирует?»
Приятель перехватил Кирин взгляд, еще раз посмотрел на свои сокровища и со вздохом распихал их назад по карманам.
– А вы на кого думаете? – обратилась девушка к Антону Платоновичу.
– Я? – несколько удивился тот. – Я об этом пока вообще не думал. Честно говоря, вы меня так огорошили этим известием, что до сих пор в голове не укладывается.
– Ну а все же? Из-за коллекции?
– Вполне вероятно. Во всяком случае, это первое, что приходит в голову.
– Если так, тогда кто?
– О, Кира, если бы вы узнали, на кого я думаю, то страшно удивились бы.
– И не скажете?
– Пока нет.
Глава 8
К одежде Самойлов относился серьезно. Как-никак, по ней до сих пор встречают. Постоянно приходилось учитывать данный факт. Хотя разумно было бы спрашивать про IQ. Но кого интересуют умственные способности, когда в цене бренды. Только великим позволено на них плевать и ходить в черных водолазках всегда и везде.
Но все же знают, что на даче надо отдыхать и расслабляться. В том числе и от условностей и модных тенденций. Вот и взял с собой, собираясь в гости, только один деловой костюм на случай выезда в город по делам. «Хьюго Босс», светлая рубашка и спокойных цветов галстук, что еще надо? А тут свадьба. Пусть и деревенская, все равно мероприятие. Но такой официальный прикид среди грядок – это перебор.
Что-то подсказывало, что при подобном формате мероприятия его не поймут. Куры засмеют, остальная живность поддержит по мере сил.
«Эх, сгонять бы сейчас домой переодеться. Да времени уже нет, – Кирилл с тоской заглянул в недра полупустого шкафа. – Да… подсиропила сестренка. Не могла раньше сказать. Ей-то хорошо, маечку и шортики надела и уже нарядная. Счастливый человек. Может, у Кузьмича чего-нибудь перехватить? Хотя нет, там такое… К экстриму я чего-то не готов».
От отсутствия цельности образа настроение у Кирилла было далеко не праздничное.
Наконец, кое-как разобравшись с гардеробом, Самойлов вышел на улицу. Там уже топтались Кира и Кузьмич. Как и пересказывал Кирилл, сестра была в белой маечке и голубых шортиках. Зато Кузьмич, как всегда, отличился. Красная рубашка с принтом из огромных арбузов, узкие брюки до щиколоток, белые носки и лаковые малиновые штиблеты. Он явно рассчитывал стать гвоздем программы.
Разглядывая буйство красок, Кирилл пришел к выводу, что берет а-ля Рембрандт – еще не самый плохой вариант.
– Ты бы заканчивала со своими пионерскими образами, скоро уж двадцать лет, – шепнул Кирилл на ухо сестре.
– Не трави душу, – сквозь зубы ответила она и покраснела. – У меня ничего другого нет.
Брат с некоторым удивлением взглянул на Киру. Он был не в курсе сцены на поле с пельмешкой в качестве одного из действующих лиц и душевных терзаний сестры по этому поводу. Самойлова предполагала, что Ксю будет на свадьбе и уж конечно не в таком виде, будто вышла на пробежку. По этой причине одежда для Киры вдруг стала болезненной темой.
Но только Кирилл решил внести рацпредложение, как из дома появился Ратай. Антон Платонович, как всегда, был подтянут, свеж, безукоризненно одет и пах очень приятно.
Кира им просто залюбовалась. Безупречный образ дополнял небольшой, но с отменным вкусом составленный букет, который он собирался преподнести невесте. Глядя на хозяина дома, Самойлов решил, что старость не так уж и страшна, если входить в нее с таким достоинством.
Кирилл на своем веку мог упомнить от силы пару свадеб, его друзья и приятели особо не торопились сковывать себя узами брака. Опыт был невелик, и Самойлов наивно полагал, что застолье на подобных мероприятиях всегда проходит в зале, украшенном шарами, гирляндами и живыми цветами. Поэтому, когда увидел длинный ряд столов, выставленных в проезде между заборами, а по бокам от него самодельные скамьи из стульев и неструганых досок, несколько растерялся. А потом представил, как на следующий день будет вытаскивать из задницы занозы, и совсем загрустил.
Но прибывающая публика фонтанировала энтузиазмом, и никого не пугало коварство грубой древесины. Каждый гость считал своим долгом что-то принести из снеди, предполагая, что закуски много не бывает. Одни захватили с собой пироги, другие квашеную капусту, третьи кастрюлю с вареной картошкой. Но фурор произвел молочный поросенок, запеченный до хрустящей корочки. Его водрузили в центре стола и боялись есть, такой он был милый. И каждый хотел сфотографироваться с ним на память за неимением обезьянки или попугая. На какое-то время все даже забыли, по какому поводу собрались. Невеста, приревновав гостей к еде, не выдержала и первая воткнула в него вилку. После этого свадьба пошла своим чередом.
Самойлова с Кузьмичом усадили где-то посередине, для надежности подперев с обеих сторон тучными барышнями. Те придвинулись так близко, что возможность была