Кира посмотрела на часы. Было без пятнадцати четыре.
«Надо полагать, что привезли новую смену. Не на экскурсию же они приперлись, – стала размышлять она. – Если одни приехали, другие должны сейчас уехать». И осталась сидеть в машине, чтобы проверить свою догадку.
Ждать пришлось довольно долго. От нечего делать Самойлова развернула шоколадку. На жаре та уже начала таять, отчего все пальцы моментально стали грязными. Пришлось аккуратно завернуть остатки в разорванный фантик и убрать от греха подальше в карман на двери машины. Хорошо еще, что вода оставалась, чтобы помыть руки.
Но вот через проходную стали выходить люди. Они садились в свои машины и разъезжались в разные стороны. Немного позже показался все тот же самый автобус. И опять с людьми. Все сходилось, смена заканчивалась в четыре. Значит, продлится она до двенадцати ночи. А следующая до восьми утра.
«Вау! – обрадовалась про себя она. – Вот повезло! Даже спрашивать никого не надо. Сама нашла ферму. И удачно выяснила, когда у них смены. Если этот метатель голов работает в ночную, то заканчивает в восемь и технически в полдевятого спокойно может быть на даче».
Можно было возвращаться и делиться с Кузьмичом новостями. Но это было бы неправильно. Лучше сначала проверить все версии, а потом уже делать выводы. Поэтому Кира вырулила с парковки и направилась назад в город.
На рынке оказалось довольно малолюдно. Ближе к входу стояли нарядные лотки с овощами и фруктами, за ними тянулись прилавки со всем подряд – домашними молочными продуктами, саженцами, кое-где попадались клетки с курами.
Кира оббегала все вокруг, но не увидела ни одного продавца с мясом. Опять пришлось вступить в контакт с местным населением. Довольно быстро выяснилось, что рядом был маленький магазинчик, где торговали парным мясом. Но он уже больше месяца стоял закрытым.
– И что, разве никто в округе свиней не держит? – удивилась Самойлова.
– Нет. Только коров и коз.
– Где же вы мясо покупаете?
– Как где? В магазине, – продавщица посмотрела на нее как на идиотку.
Кира и сама поняла, что ляпнула глупость. Но тетка явно скучала и не тяготилась разговором. Все равно из редких покупателей к ней никто не подходил.
– А мясокомбината или колбасного цеха какого-нибудь у вас нигде поблизости нет? – Кира решила довести тему до конца.
– Есть один. Километрах в двадцати отсюда, – собеседница мотнула головой ту сторону, откуда только что приехала Самойлова.
Если по дороге в город все мысли были только о свиных головах, то на обратном пути они на время улетучились. И можно было подумать о Нелли и других персонажах.
«Все как-то странно – она идет с утра пораньше с лопатой в лес, и сторожа это не удивляет. Ну ладно, его, похоже, вообще мало что удивляет. Но меня-то да. Если хотела зарубить, взяла бы топор. Как-то надежнее. Ладно. Пусть так, кому что нравится. Но зачем выманивать Музу из леса? Зарубила бы лопатой, тут же закопала бы и закидала бы листвой и все. Вообще бы никогда никто не нашел. К чему эта показуха? Насадить на пики, да еще рядом с церковью, где люди ходят. И потом, какая сила нужна. Зачем так сложно, когда есть лопата? И вот еще хороший вопрос – а где его корзина? Ту, что Кузьмич нашел, оказалась Мотина. Мда… тоже интересный персонаж. А он что в лесу делал? Тоже за Музалевским охотился? Между прочим, не каждый может человека убить. А он когда-то смог. Если сделал один раз, значит, может и второй. С другой стороны, корзина-то почти полная у него была. Хотя почему нет? Замочил соседа и пошел грибы собирать с чувством выполненного долга. Но вот нога. Хромой смог бы дотащить такой вес до ограды? Надо бы на него вблизи посмотреть, тогда станет понятно. Ну ладно он, а где сынулька? Этот вообще сгинул. По идее, должен был тут же прискакать отцовское добро делить. Все же там в семейке только и мечтали раздербанить коллекцию. А его нет. Одни загадки. Прав все-таки Кузьмич, оторваться невозможно. Я-то думала, будет скука смертная. А тут такое».
Как-то незаметно за размышлениями Кира добралась до дачного поселка. Не успела она открыть ворота, как собаки тут же выскочили на дорогу и начали носиться вокруг машины. Ехать дальше было просто невозможно. Пришлось вылезать, чтобы их отогнать. Пипа тут же подскочила к дверце, сунула нос в карман, выхватила недоеденную шоколадку и умчалась с трофеем подальше на газон. Чику тоже хотелось чем-нибудь поживиться, но удалось найти только какую-то бумажку. Самойлова вовремя схватила его за ошейник и вытащила из пасти обслюнявленный кусочек бумаги, пока не проглотил. Пока она дошла от Пипы, на траве остался один фантик. Наорав на собак и распихав мусор по карманам, Кира вернулась к машине. Она забрала пустую бутылку из-под воды, сумку, все внимательно осмотрела, не оставила ли чего, и направилась в дом.
Как ни странно, на кухне она застала и Кузьмича, и брата. В последнее время эту случалось настолько редко, что Самойлова даже слегка опешила.
Друзья рассматривали портрет цыганки в белой свободной сорочке, с монисто на шее и ярким платком на голове, повязанным как бандана.
– Вот объясни, а где здесь я? – с изумлением всматривался в полотно Кирилл.
– Ты понимаешь, я решил, что так будет лучше.
– Лучше? Ты же из меня цыганку сделал. Если кому-нибудь показать, решат, что я трансвестит.
– А это плохо?
– Для трансвестита, наверное, ничего. А для меня, да. У меня-то с самоидентификацией все в порядке. Люди же станут говорить: «Художник вскрыл сущность человека. Его внутренний мир». Как мне им потом в глаза смотреть?
– Не надо так примитивно, – вяло запротестовал художник.
– Что тут у вас происходит? – влезла в разговор Кира.
– Ты понимаешь, – начал с возмущением брат, – наш доморощенный Брюллов предложил писать с меня портрет. Сначала все шло неплохо, и мне даже местами нравилось. Но потом он мне приделал длинные черные кудри. Спрашиваю: «А зачем?» Отвечает: «Так романтичней. Сделаю из тебя пирата». Ну ладно, думаю, пусть будет пират. Пририсовал бандану и серьгу в ухе. Я