Человеческое стадо отпрянуло еще дальше и издало странный придыхающий звук, что-то между волнением и восхищением. Том орал дальше:
– Но ваш Том сохранял спокойствие! Сразу побежал в «Бешеного кабана» и вызвал полицию…
Пронзительный голос перебил его:
– Да уж, дорогу в пивную наш Том найдет при любых жизненных обстоятельствах!
Люди засмеялись. Том опустил голову. Он снова начал говорить, но так тихо, что овцы со своего холма его больше не слышали. Если в человеческом стаде и был какой-то порядок, то теперь он нарушился. Повсюду носились дети, взрослые постоянно сбивались в группки и без перерыва блеяли. Ветер доносил до холма обрывки разговоров.
– Король кобольдов! Король кобольдов! Король кобольдов [3]! – распевали дети.
– …небось все оставил церкви! – воскликнул краснолицый фермер.
– У Лили случился нервный срыв, когда она его нашла, – прощебетала толстощекая девица. Парень рядом с ней держал ее за руку и улыбался.
Низкорослый мужчина пожал плечами.
– Он был грешником, чего вы от него ожидали?
– Ты тоже грешник, Гарри! – ухмыльнулась бабка с щербиной. – Отель «Одинокое сердце», и этим все сказано. Повезло твоей тетушке с таким любезным племянничком!
Мужчина побледнел и замолчал.
– Он быстро сколотил состояние. Мутные делишки! – сказал пузатый мужчина.
– У Джорджа были долги, все об этом знают, – возразил другой.
– …уж слишком его влекли овцы, – рассказывал один парень двум приятелям. – Сами понимаете! – Он изобразил жест руками. Другие засмеялись.
– Ясное дело, убийство на почве ревности среди овец! – заржал самый тощий из них. Да так громко, что несколько женщин обернулись. Все трое снова начали неприятно смеяться.
– Такого он точно не ожидал, – произнес мужчина, сильно пахнущий по́том, – а Джорджа чертовски сложно было застать врасплох.
– Катастрофа для туризма, – сказал мужчина с высоким голосом. – Умеет же Джордж расстроить планы.
– …хотел все продать Хэму. Овец, землю – все! – воскликнула женщина без шеи.
– Это был дьявол! – прошептала женщина с мышиным лицом, обращаясь к двум белокурым детям.
– Господь, помилуй его душу! – дрожащим голосом произнесла другая женщина. Овцы ее знали. Джордж называл ее «Сердобольная Бет».
Она регулярно появлялась перед фургоном Джорджа, пытаясь надоумить его на какие-то «добрые дела». Овцы не знали, что такое «добрые дела», но предполагали, что Джордж должен был работать в каком-то огороде. Только у Джорджа был свой огород! Овцы понимали, что он хотел отвязаться от той женщины. А вот женщина этого не понимала. После каждого отказа она совала Джорджу в руку стопку тоненьких брошюрок, которые должны были привести его душу грешную к изменениям. Неизвестно, что произошло с душой Джорджа (если она у него вообще имелась). Но брошюрки его очень радовали, хоть он их и не читал. На следующий день после визита женщины на ужин всегда был картофель, который Джордж жарил на небольшом мерцающем костерке.
* * *
Внезапно среди овец появился враг – древний враг, от которого можно лишь бежать. До недавних пор их было всего несколько штук, они вынюхивали что-то на лугу, хозяева то и дело подзывали их к себе свистом, те должны были лечь, а затем вновь начать поиск. Ничего необычного. Но чем ближе перешептывающиеся группки людей подходили к дольмену, тем дальше становились разведывательные вылазки собак. Никому до них больше не было дела. Они сбились в небольшую свору: три овчарки и одна собака другой породы. У овчарок сверкали глаза. Пятнистый мех мелькал на лугу. Пригнув голову, они подкрались к холму. Овцы взбудораженно заблеяли. Сейчас их будут пасти, вдоль и поперек, вместе и порознь, их будут подгонять хищные движения овчарок, перед которыми ни одна овца не может устоять. Они не то чтобы боялись, их пасли уже тысячу раз, но их охватило древнее подсознательное беспокойство.
Затем они увидели, как двигалась другая собака, и их нервозность превратилась в страх. Казалось, серый волкодав делал то же, что и овчарки: нагибал голову, ждал, приближался. Но что-то было не так. Он не лаял, не колебался. Он словно изображал танец овчарок, принимал участие в игре, не играя. На секунду вся отара затаила дыхание: их впервые в жизни затравливали. Собака побежала.
Началась необузданная паника. Отара бросилась врассыпную, а за ними озадаченные овчарки. Моппл ринулся в толпу людей и свалил с ног Грешника Гарри. Зора спаслась на своем утесе. Оттуда она единственная из овец могла наблюдать за происходящим.
Холм опустел. У его подножья, недалеко от «Места Джорджа», лежали два темных тела. Отелло и пес. Оба пытались встать на ноги. Отелло встал первым и напал. Зора еще никогда не видела атакующих овец. Отелло нужно было бежать. Отелло обязан был бежать! Пес колебался. Секунду спустя он распознал в подлетающем Отелло свою добычу и рванул вперед. Незадолго до столкновения он засомневался, притормозил и в последний момент отпрянул в сторону. Отелло тут же сменил направление движения и небольшой дугой поскакал на пса. Зора недоверчиво уставилась на холм. Она вдруг поняла, что Отелло быстрее пса. Пес, кажется, тоже это понял. И присел на землю, оскалив зубы, чтобы напрыгнуть на барана.
* * *
Зора зажмурилась и начала думать о чем-то другом. Эта мысль приходила к ней в худшие моменты жизни. Она вспоминала день, когда родила первого ягненка, всю боль и страхи. Тот был землистого цвета, даже после того, как она тщательно вылизала кровь с его шерстки. Цвета земли, с черной мордой. Коричневый потом превратится в облачно-белый, но Зора тогда еще об этом не знала. Она удивилась, почему из всех овец на лугу лишь она не смогла родить белого ягненка. А потом он заблеял, маленький и коричневый, и голосок его был самым прекрасным из ягнячьих голосков. Он вкусно пах, лучше, чем все съедобные штуки. И Зора поняла, что она будет защищать его от всего мира, коричневого или нет. В тот же день она отвела его на уступ и показала море и чаек.
Зора расслабилась. Она выкормила троих ягнят, и это были самые отважные и твердо стоящие на ногах овцы. В этом году она не рожала, да и другие овцы не оягнились. Зора поняла, почему в последнее время ей так трудно было медитировать на скале, почему она была как никогда далека от того, чтобы стать облачным барашком. Ягнята, вот чего ей не хватало все лето! Лишь две молоденькие неопытные овечки в этом году