Потом я узнала, как все случилось на самом деле. Ты сидел за столом вместе с детьми, а их дети, твои внуки, играли вокруг. В духовке запекалась баранья нога к воскресному обеду. Тебя взяли раньше, чем она поспела. Я смаковала каждую деталь. Интересно, твоя семья протестовала? Может быть, родные заламывали руки и уверяли, что произошла ошибка? Взывали к здравому смыслу, снисхождению… человечности? Протягивали полицейским твои лекарства?
– Могу лишь представить, какое это потрясение для вас, – продолжила Клэр. – И возможно, вы хотите задать мне какие-то вопросы. Позвольте заверить вас, Изабель, что мы стоим на страже ваших интересов. И сделаем все возможное, чтобы на эти вопросы ответить.
Я посмотрела в окно. Там виднелась другая стена здания полицейского участка: ряды окон, в которых отражался тот блок, в котором находились сейчас мы сами. По правде сказать, я придумала не так уж много вопросов. Только почувствовала, что очень, очень устала.
– Вы можете назвать мне его имя? – спросила я.
– Найджел Вуд, – ответила она. – Семьдесят лет. Бывший полицейский, живет в Дорсете.
– Найджел?
Клэр кивнула, и я не смогла сдержать смех. На мгновение ей, видимо, показалось, что я плачу. Она пододвинула мне коробку с салфетками, но я замахала рукой.
– Извините, – сказала я. – Мне просто… – (Клэр что-то записала. Могу только догадываться, что именно.) – Прошу прощения. Не знаю, с чего это я вдруг рассмеялась.
– Все в порядке. Люди по-разному реагируют.
– Как его поймали?
– Вы сами знаете, что у нас было лишь весьма незначительное количество ДНК преступника, – напомнила Клэр.
Незначительное количество ДНК преступника? Ну это она, положим, здорово поскромничала! Мне было прекрасно известно, что работали полицейские вовсе не так тщательно, как они всех уверяли. На нашем ковре остались твои лобковые волосы без волосяных сумок. Ты оставил свою сперму во влагалище у миссис Боско и частички кожи под ногтями у Этты.
– Весьма незначительное, – повторила Клэр. – И от образцов ДНК не было пользы до тех пор, пока мы не получили совпадения. Как вам известно, мы очень долго не могли их получить.
Эту речь она явно уже затвердила назубок. Я представила себе десятки таких вот Клэр по всей стране, сидевших перед людьми, которых ты избрал своими жертвами. По крайней мере, мне не пришлось выслушивать это от Джорджа, который способен был испортить даже такое событие – окончание длившейся четверть века охоты на человека.
– Как вам известно, мы поделились уликами с правоохранительными органами США. Это произошло после нападения на старшего инспектора Этту Элиогу. Наши американские коллеги включили образцы ДНК в расширенную базу, и вот недавно наконец-то, впервые за столько лет, обнаружилось совпадение с преступником. Вернее, не с самим преступником, а с его близким родственником. Этот человек, надо отдать ему должное, проявил удивительную готовность к сотрудничеству. И через шесть месяцев нам удалось сузить круг его кровных родственников до одного подозреваемого.
– Вот это да! – восхитилась я, хотя из всего объяснения запомнила лишь одно слово. – И кто же этот родственник?
– В данный момент я не могу раскрыть его имя.
– Но семья-то у него есть?
– Да, – тихо ответила Клэр. – У него есть семья.
Позже я выяснила, что это твой племянник. Он уехал из Бекслихита в Силиконовую долину и даже не оглянулся. На сорокалетие жена подарила ему сертификат на составление генетического паспорта. Сертификат действовал год, но за восемь месяцев он так и не удосужился прислать образец слюны. А потом, по причинам, которые мы вряд ли когда-нибудь узнаем, все-таки сделал это. После того как стало известно о твоем аресте, Найджел, этот племянник дал серию интервью и, на мой взгляд, выглядел на удивление самовлюбленным и торжествующим, учитывая его роль в этом деле. Порой я улыбаюсь, представляя, как тщательно ты соблюдал осторожность, однако по иронии судьбы из всех возможных вариантов выпал именно этот: тебя поймали благодаря маленькому лицемерному говнюку, когда-то сидевшему за твоим столом.
* * *
Возвратившись домой, я опустилась в кресло и смотрела в сад, время от времени совершая маленькое паломничество за вином и тостами. Просидела так до вечера. Наверное, думала о тебе. Гулливер устроился в кресле напротив, толстый и довольный.
– Нам пора спать, – наконец объявила я.
Полежала немного в темноте, прислушиваясь, как кот укладывается рядом со мной. Гадала о том, где тебя держат, Найджел. А через два часа потянулась к телефону и позвонила Эдварду.
– Алло, – ответил он сонным голосом.
Эдвард тщательно соблюдает режим сна. У него есть будильник, имитирующий восход и закат солнца; терпеть не могу этот будильник. Телефон напоминает Эдварду, что нужно ложиться спать в строго определенное время, как будто он сам не в состоянии это запомнить. Мой телефонный номер – один из трех, которые Эдвард не блокирует на ночь, хотя подозреваю, что он уже подумывал об этом, и не единожды.
– Привет, – сказала я.
– Значит, тебе уже сообщили.
– Да, сегодня. Ты можешь говорить?
– Только недолго.
Я слышала, как он приподнялся в кровати, сдвинул подушки и одеяло. Слышала Эми: слов не разобрала, уловила лишь беспокойство в ее голосе.
– Это всего лишь Изабель, – проговорил Эдвард в сторону от трубки.
«Ну конечно, какие пустяки, – подумала я. – Всего лишь Изабель».
– Его зовут Найджел, – продолжила я, почесав Гулливера за ухом.
– Мне так и сказали.
– Такого я не ожидала. Разве тебе не смешно? Найджел!
– А ты чего ожидала? Что он окажется Адольфом?
– Не знаю. Но больно уж заурядное имя.
– Уже поздно, Изабель.
– Что ты почувствовал?
– Когда?
– Когда услышал, что его зовут Найджел, разумеется.
– О господи! Не знаю. А что тут можно подумать?
– Я спросила, что ты почувствовал, а не подумал.
Эдвард не ответил.
– Что они тебе сообщили? – осведомилась я.
– Совсем немного. Его имя. И то, что он был полицейским.
– Мне рассказали, что у него была семья.
Мне было немного жаль, что Эдвард сейчас не со мной, но в то же время я была рада, что одна, потому что глаза мои наполнились слезами. Мы помолчали.
– Долго же они тянули с этим, правда? – сказала я наконец.
– Знаешь, мы, вообще-то, уже спали, когда ты позвонила, – ответил Эдвард.
– Жаль, что Этты нет с нами. Я скучаю по ней.
Наверное, это было нечестно