Эми надолго замолчала. Эдвард с извращенной надеждой ожидал, что она бросит трубку, и тогда он завершит разговор с чувством праведного негодования, а не вины. Но вместо этого Эми тихо промолвила:
– Думаю, нам обоим пора спать.
– Прости меня, – сказал Эдвард.
– Ничего страшного, я все понимаю. Эти недели будут очень тяжелыми. Но Рождество уже близко.
Они собирались провести праздничный вечер вместе, пока девочки гостят в доме отца. Планировалась долгая прогулка, а потом Эми обещала устроить необычный рождественский ужин – приготовить что-нибудь по-настоящему вкусное.
– Ты уверен, что мне не нужно приезжать? – спросила Эми.
– Уверен. Все это очень угнетает. Но все-таки оставьте для меня кусочек крыши.
– Что, извини?
– Кусочек крыши, – повторил он. – От пряничного домика.
– А-а! Да, конечно, оставим. Я люблю тебя.
– Я тоже.
Перед тем как лечь спать, Эдвард выставил поднос в коридор и подождал пару мгновений, оглядываясь по сторонам и думая о Джудит Ковингтон и о мужчине, стоявшем возле двери в детскую, где спал ее маленький сынишка.
Изабель
1994–1997 годы
Сейчас я открою тебе один секрет, Найджел. Этого даже Эдвард не знает – тебе должно быть лестно.
Ты, вообще-то, не первый, кто напал на меня. До тебя был еще один мужчина, основательно набравшийся в духоте рождественского корпоратива. Вечеринка проходила в Королевских ботанических садах Кью: там все было усыпано омелой, подавали мартини и яичный ликер, и можно было сфотографироваться с хмурым оленем, запряженным в сани. Старые добрые денечки! Я знала этого парня еще с университетских времен, мы иногда пересекались в общей компании. А в тот день он похвалил мое произношение настолько замысловато, что я не поняла, восхищается он или смеется надо мной. И засмеялась сама, в равной степени благодарно и смущенно. И обаятельно, как всегда, обаятельно! На той вечеринке все были пьяны, но он напился больше остальных. И превратил комедию в трагедию. Когда он заговорил со мной, его губы коснулись моих волос. Корпоратив закончился, и я сказала, что останусь ночевать в квартире своего приятеля, здесь неподалеку, за углом. И предложила этому парню диван.
– Но только диван, – сразу предупредила я.
– Отлично, – ответил он.
Это была квартира Киарана. Он вернулся из Нью-Йорка и жил в Ричмонде один. «Ты же не потащишься из Кью обратно в такую даль», – сказал Киаран, и я согласилась, что это неразумно.
Самого Киарана дома не было, в те дни его почти никогда не бывало дома. Я оставила коллегу в гостиной, принесла ему воду и одеяло, а сама улеглась в нижнем белье на свободной кровати.
Если бы у меня хватило смелости рассказать об этом, я бы отметила, что была достаточно трезвой, чтобы смыть макияж и почистить зубы.
Я проснулась оттого, что этот наглец залез рукой ко мне в трусы. Его губы снова захватили мои волосы, и он пытался проникнуть в меня.
– У тебя красивая задница, – проговорил он, и это было не совсем то, что сказал бы насильник.
– У меня, вообще-то, есть парень, – ляпнула я, не придумав ничего лучше: как будто его могла остановить мысль о том, что кто-то имеет на меня больше прав.
– Отлично, у меня тоже есть подружка, – ответил он.
Я резко стряхнула его руку:
– Пошел вон!
Он тупо усмехнулся:
– Ты хочешь посреди ночи выгнать меня на улицу?
– Нет, – сказала я. – Так уж и быть, оставайся. Но немедленно прекрати.
Он снова потянулся ко мне, но я спрыгнула с кровати и заперлась в ванной. Потом посмотрела на свои наручные часы. Я не сомневалась, что проснулась еще до того, как что-то могло случиться, но все же кто знает: я ведь пробыла в отключке целых полтора часа.
Если наслушаться рассказов женщин, то поймешь, что ничего необычного здесь нет и с этим вполне можно жить. К тому времени, когда я поделилась своей историей с Эттой, мне уже хватило юмора назвать ее «изнасилованием Шрёдингера».
Что ты думаешь о таких людях, Найджел? Их можно встретить в любом офисе. Они носят фирменные рубашки и делают карьеру, матери гордятся ими. Они ничего не планируют заранее, не пытаются замести следы. Такие люди говорят, что изнасилования совершают преступники вроде тебя. Разве они не оскорбляют твое высокое искусство? Или это просто счастливчики, которые живут в хороших домах с симпатичными, модно одевающимися подружками и всякий раз, снова и снова, выходят сухими из воды? Эти типы разгуливают на свободе. Играют в гольф или сидят в закусочной и обсуждают ремонт квартиры. А тебя – мастера своего дела – упрятали за решетку.
Мой коллега извинился потом передо мной в «Виллидж кафе», принес мне кофе и сэндвич с беконом. Завтрак в качестве компенсации. Я сидела напротив него, делала вид, будто ничего не произошло, и мне хотелось умереть.
– Прости, – произнес он. – Я вел себя как свинья.
Свинья, значит. А ты что о нем думаешь, Найджел?
Кстати, он потом женился на своей подружке, с которой встречался в то время, когда напал на меня. Послал секретаршу купить торт по случаю свадьбы, и когда я смотрела, как он разносит по всему офису кусочки на маленьких белых салфетках, то представляла, как подхожу к нему и подношу нож к его лицу. Положа руку на сердце, иногда я думаю о тебе с куда большей симпатией, чем испытываю к этому человеку, потому что ты уникален и, выбрав нас, сделал уникальной и меня тоже.
Эдварду я обо всем этом не рассказала. Когда на следующий вечер он вернулся из офиса, я заверила его, что корпоратив прошел прекрасно. Как и большинство любящих пар, мы с Эдвардом многое скрывали друг от друга, но тот случай был для меня первым. Разве это не осложняет положение, Найджел? Я всегда утверждала, что ты разрушил нашу семью и, если бы не ты, мы остались бы вместе и жили долго и счастливо, но тогда, за пять лет до той роковой ночи, мне было двадцать пять, и я не могла посмотреть Эдварду в глаза. Корпоратив прошел прекрасно, но я рассчитывала лечь спать пораньше.
* * *
Если забыть об этой странной попытке сексуального насилия, работа в той фирме мне в целом нравилась. Я была достаточно элегантной для переговоров с партнерами и достаточно обычной, чтобы мне доверяли клиенты. Мы всей толпой, в деловых костюмах и с планшетами на изготовку, подваливали к сотрудникам, чтобы рассказать им, как увеличить производительность труда. Половина из них жаловалась на местный климат, другая стояла, уткнувшись в пейджеры. Если уж на то пошло,