– Здравствуй, Педро, – провозгласила она, решительным шагом приближаясь к нему. – Если бы мне сказали, что мы снова встретимся в больнице, я бы не поверила!
Мужчина улыбнулся и указал ей на стул напротив. Все, кто входил в палату, смотрели на него сверху вниз, это его смущало, и он привык предлагать им сесть.
– Угадай, кто мне сообщил о твоем инсульте!
Педро пожал плечами.
– Булочница, представляешь? Даже дочка не удосужилась позвонить. Как будто меня вообще ни во что не ставят! Я только что говорила с ней по телефону, и она набралась наглости заявить, что не надо к тебе приходить. Вроде бы ты слишком утомлен посещениями. Но посмотри на себя! Свежий, как огурчик!
Педро скривился.
– Ты знал, что Сара сейчас в Португалии?
Он кивнул.
– Что-то ей стукнуло в голову, и она подхватилась. Наверное, новый приятель… Или это ты попросил ее поехать?
Пациент со вздохом отвел глаза, оскорбленный тем, как она принижает дочку. Он напомнил себе, что больница открыта для всех, что здесь не место злобе и сведению счетов, но раздражение оказалось сильнее. Память о стычках и ссорах, накопившихся за годы их семейной жизни, вернулась бумерангом, и он теперь хотел только одного: чтобы Вероника ушла. И как можно быстрее!
– Почему ты молчишь? Утратил дар речи?
Он решил избежать унижения и не стучать по столу ручкой, поэтому предпочел промолчать.
– Если вспомнить, каким болтливым ты всегда был, инсульт не сильно тебя изменил! Ха-ха-ха!
Собственная шутка понравилась Веронике. Она захохотала леденящим кровь смехом, выставив напоказ зубы, как если бы собиралась укусить его. Как так вышло, что когда-то эта дрянь казалась ему привлекательной? Он помнил, как они познакомились. В первый раз они встретились, чтобы обсудить ее заказ его фирме. Его уже тогда должна была насторожить ее требовательность. Вероника всегда выбирала только самое лучшее, от материалов для отделки дома до любовников. Никогда раньше Педро не попадалась такая ловкая соблазнительница, действующая с устрашающей эффективностью! К тому же в тот период он был особенно уязвим и легко поддавался влиянию. После разрыва с Аделиной на него давил тяжелый груз вины и он с головой погрузился в работу, забыв про все остальное. С тех пор прошли недели, месяцы, годы, а он так и не решился сделать первый шаг к бывшей жене, не попытался объясниться. Как извиниться, если он сам себя не понимал? Рождение Тиагу выволокло на свет божий слабость, о существовании которой он не подозревал. Постыдную, эгоистичную, подлую. Ту, что делала его недостойным Аделины. Недостойным звания отца. И он запаниковал. Задним числом Педро говорил себе, что зря не обратился к врачу. Вместе с психотерапевтом он бы проанализировал свои страхи и нашел слова, которые вернули бы его к родным. Какие могут быть сомнения: врач наверняка помог бы ему гораздо лучше, чем Вероника! Он вспомнил, что привлекло его в этой женщине. У нее имелось все, чего ему не доставало: харизма, сила, решительность. И именно ее цепкая хватка заставила его уйти от нее через несколько лет.
– Месье Да Силва, мне нужно вас осмотреть, – прервала их встречу доктор Алесси настойчиво, как никогда раньше. – Сегодня утром я не успела это сделать.
Педро удивился. Разве он мог забыть столпотворение в своей палате несколькими часами раньше, во время большого обхода профессора Дагена? Оказавшись в центре внимания, он немного оробел, но заодно почувствовал удовлетворение; он никогда еще не видел такой концентрации белых халатов на столь небольшом пространстве. К тому же он хорошо помнил, что доктор Алесси задавала ему разные вопросы. У нее короткая память или это хитрость, призванная выдворить из палаты посетительницу? Уловка, похоже, оказалась вполне эффективной.
– Ладно, оставляю вас. – Вероника рывком вскочила, как если бы ее колени были на пружинах. – До скорого, Педро.
Чем позже, тем лучше, подумал он, кивнув ей на прощание.
Он услышал доносящиеся из коридора слова доктора Алесси:
– Его афазия еще мешает ему. Лучше будет, если вы подождете какое-то время и навестите его позже. Мы вас предупредим.
– Я оставлю вам свой номер телефона. И я настаиваю: меня следует информировать в любое время суток, если появятся новости, поскольку на свою дочь я, судя по всему, рассчитывать не могу.
– Вот, держите ручку. Можете записать свою фамилию в его медицинскую карту.
– Мадам Виаль, бывшая заведующая отделением скорой помощи. Кстати, если хотите, я надавлю на отделение реабилитации, чтобы они перевели его к себе. У меня осталось немало контактов.
Сидя на стуле, Педро заулыбался. Он ее узнавал: авторитарная, властная.
– Спасибо, очень любезно с вашей стороны, – медоточивым голосом, не похожим на ее обычный, произнесла невролог. – Мы еще подержим его у себя, пока давление не стабилизируется.
– И главное, не забывайте заставлять его заниматься каждый день. Без перерывов! Он должен выйти из зоны комфорта. Знаете, он такой упрямый. И заносчивый, как павлин! Тьфу!
– Я учту, мадам Виаль, и передам всей медицинской бригаде. Большое спасибо за ваши советы.
Педро слышал, как каблуки Вероники вонзаются в линолеум. Похоже на удары его ручки по столу. И он в том же ритме чистого удовольствия ради отчеканил:
– До… сви… данья…
Похоже, удовольствие разделила с ним и появившаяся в дверях доктор Алесси, если судить по ее победной улыбке.
Глава 19
Сара покидала Лиссабон за рулем арендованного автомобиля и ругалась про себя. Она, конечно, планировала съездить в Алгарве, однако собиралась сделать это позже. Не на следующий день после прилета! Но зачем оставаться в столице и платить за отель, если Томаш отказывается общаться с ней? Она злилась на собственную наивность. На что она рассчитывала? На то, что писатель согласится посвятить ей все свое время? Если бы Аделина не позвонила тогда сыну, он точно встретил бы ее лучше. Хотелось бы знать, что она ему наговорила, раз он так разозлился. Ведь у Сары не было дурных намерений. Она не виновата, что все думают о плохом. Что Томаш проявил такую ограниченность и неспособность пересмотреть свое отношение к Педро. Она полагала, что зашла достаточно далеко, стараясь его убедить. И даже устроила сидячий пикет на