– Ты должен рассказать мне все, что знаешь. Я знаю только Детройт. Я никогда не добьюсь успеха в жизни, если не поумнею.
– Ты достаточно умная, – возразил он. – Не путай деньги с мозгами.
– Я знала, что у твоих родителей есть деньги, – сказала она. – Но не знала, что их столько.
– Это семья моей матери. Ее отец почти сорок лет был главным бухгалтером-контролером «Дженерал Моторс». Генри Филдстоун, изначально Фельдштейн. Деньги были не такие, как сегодня, но дома́ были гораздо, гораздо дешевле. Все было гораздо, гораздо дешевле.
– Ты ездил на тачках «Дженерал Моторс»?
– На бьюиках и понтиаках. Кадиллаки были слишком понтовыми, – сказал Джо. – Моя первая тачка – маслкар, неоново-синий Firebird с плавниками. Такой чудесный. Он и сейчас стоит где-то здесь. – Джо махнул рукой на деревья за теннисным кортом. – Там у нас большой гараж, полно старых тачек. Что-то вроде музея «Дженерал Моторс». У нас были «Корвет» и «Корвейр». – Он улыбнулся. – Сейчас никто из семьи не работает в «Дженерал Моторс». Моя мать ездит на «Мерседесе».
– Почему ты водишь старый «Шевроле»? – спросила она.
– Небольшая потеря, если его угонят, – пояснил он.
«Что стало бы для него потерей? – подумала Лайла. – Если сгорит Тара?»
Для матери Джо, не имевшей дочерей, свадьба сына стала подарком небес. По единодушному согласию Лайлы и Джо она взяла на себя планирование и другие хлопоты и делала все с тактом и щедростью. Прежде всего она спросила у Лайлы, кого она хотела бы пригласить, и подчеркнула, что нет никаких ограничений.
– Моих брата с сестрой и несколько друзей из Мичигана, – сказала Лайла.
– Ты не хочешь пригласить отца? – удивилась Фрэнсис.
– Он умер, – ответила Лайла. И это не ложь. Не совсем ложь. Альдо умер для меня. – Мы могли бы пригласить мою бабку. – «Я в долгу перед ней, – подумала она. – Она не заявила на меня в полицию за кражу украшений Зельды».
– Надеюсь, что она сможет приехать. Семья всегда важна. – Фрэнсис сочувственно кивнула, потом повернулась к Джо. – Ты мог бы заранее пояснить мне ситуацию, – упрекнула она его. – Я знала, что у нее умерла мать. Но ничего не знала про ее отца. Значит, она сирота.
– Как все героини, – сказал Джо.
В зимние каникулы Лайла позвонила Кларе.
– Этим летом я выхожу замуж в Таре. Либо там, либо в Сити-холле. Майеры в восторге. Не говори Альдо.
– Бубба очень больна, – произнесла Клара. – Вчера у нее был инсульт. Я собиралась позвонить тебе. Она ходит под себя. Последнее унижение Бога. Она ничего не ест.
Лайла не знала, что и думать. У Буббы была ужасная жизнь, суровая, лишенная любви. Они больше никогда толком не разговаривали после того дня, когда Бубба спустилась вниз в украшениях Зельды, но Бубба не обвинила ее в краже, не надела на нее наручники.
Бубба скончалась через пять недель. Клара позвонила на следующее утро, и на этот раз в слезах.
– Бубба умерла, – сообщила она. – Вчера днем. Альдо хотел похоронить ее сегодня. Мы с Поло настояли на приличных похоронах. Она заплатила за это.
– Ты всегда плачешь по умершим, – сказала Лайла.
– Я профессиональная плакальщица, – ответила Клара. – Бубба отдала мне подарок к твоей свадьбе. Хрустальную вазу, принадлежавшую матери Зельды. Сказала, что ваза запросто может стоить пятьдесят долларов, и хорошо, что ты не знала о ней, иначе ты украла бы и ее. Ваза стояла с искусственными цветами у Буббы на комоде. Бубба так обрадовалась, когда ты пригласила ее на свадьбу. Она надеялась, что ты пригласишь ее. Она видела в газете объявление о твоей помолвке. Даже показала его Альдо. Он плюнул на него и пробурчал, что ты никогда не думаешь о том, что он сделал для тебя. Вообще, забавно: он работает мастером на сборочном конвейере «ДМ», а ты выходишь замуж за сына одного из руководителей «ДМ».
– Господи, благослови Америку. – Лайла усмехнулась.
– Я так рада, что ты пригласила ее. Она видела в жизни так мало хорошего, – продолжала Клара. – Она оставила нам с Поло наличные. Семь с половиной тысяч каждому. Она отдала их нам месяца два назад. Представляешь? Мы чуть не упали. Она сказала мне, чтобы мы купили дом на эти деньги. «Уезжайте от Альдо», – сказала она. Через неделю мы купили дом к северу от Восьмой мили. Скинулись с Поло по три тысячи долларов. Поло перебрался туда в тот же день, когда мы подписали контракт. Прежние хозяева уехали. Я осталась с Буббой. Я переехала только сегодня. По-моему, Альдо рассчитывал, что я буду вести хозяйство. Сегодня он приехал в наш новый дом, чтобы забрать меня. Поло не пустил его на порог и сказал, что если Альдо явится еще раз, то домой поедет на скорой. – Она засмеялась. – Мы ничего не взяли с Гранд-стрит, только коробку с бумагами Буббы и фотографиями. Не было необходимости. Мы наследники. Мы купили новые кровати и пуховые одеяла. – Она замолчала, внезапно вспомнив что-то. – Бубба сказала, что она следила за тобой. Вообще-то, она сказала, что следила и за «тем острословом». Ты знаешь, что она имела в виду?
Вопрос Клары ударил Лайлу под дых. Она едва не выронила телефон. Вопреки всем резонам, она надеялась в душе, тайком от всех, что ее благодетельницей была Зельда. «Ты идиотка, глупая, сентиментальная фантазерка, – сказала она себе уныло, безнадежно. – Зельда умерла. Она мертвая. Как гвоздь в двери».
– Я вот что думаю, – сказала Лайла, медленно выдохнув воздух. – Когда я жила в Мичигане, кто-то присылал мне каждый месяц сто пятьдесят долларов. Пятьдесят месяцев, семь с половиной тысяч. Значит, это была Бубба. Я не знала, кто это. Я-то думала, что это какая-то недорогая версия ТВ-шоу «Миллионер», какой-то таинственный благотворитель. Мне даже в голову не приходило, что это была Бубба. Она никогда меня не любила.
– Ты в порядке? – спросила Клара.
– Просто выбита из колеи, – призналась Лайла.
– Она не ждала от нас благодарности, – сказала Клара.
– Альдо знает?
– Он судится с нами. – Она рассмеялась. – С тобой он не судится, насколько мне известно. Он не знает, получила ли ты деньги от Буббы, а еще боится Майеров.
– Откуда же у нее были деньги? – спросила Лайла.
– Альдо платил ей. Она называла это своим пособием. Когда Зельда попала в психушку, Бубба настояла на еженедельной плате – «как экономке, которую тебе надо нанять», – сказала она Альдо. – Клара помолчала, собираясь с мыслями. – В последние недели она много рассказывала. Она сказала, что ее муж Гвидо, отец Альдо, был еще хуже. Он умер от энцефалита в пятьдесят два года. Москиты виноваты. Она сказала, что обращалась