Вся в мать - Сьюзан Ригер. Страница 47

– Налить тебе? – спросила Лайла. – Ты какая-то понурая.

Рут кивнула.

– Мне хочется, чтобы вы прочитали кое-что, – сказала она. – В The Tallahassee Register написали про меня, что я, мол, местный вундеркинд этого года. И после этого мне пришло такое письмо. – Она протянула его Лайле.

Лайла села за стол и надела очки. Дочитав письмо до конца, она молчала несколько секунд.

– Омерзительный тип этот Джефф Бейтс, – проговорила она после этого. – Бобби Ли и Джеки тоже, конечно, хотя трудно сказать, кто или что заставило его так написать. Интересно, Бобби Ли вообще знает о тебе? – Лайла сняла очки. – Письмо обидное, оно и рассчитано на это. Он знал, что делает. Ты что-то ответила?

Рут покачала головой.

– Не торопись, – посоветовала Лайла. – По-моему, он надеется, что ты скажешь что-нибудь типа «Я даже не стану переходить через улицу, чтобы плюнуть в Бобби Ли». Готова поспорить, что это так. Поэтому он и написал так грубо. – Лайла снова надела очки и еще раз пробежала глазами по строчкам. – Интересно, почему не написал сам Бобби Ли. Не хотел выглядеть плохим парнем? Желает остаться в сторонке? Может, он вообще ничего не знает про письмо? – Она сделала глоток кофе. – Ты хочешь ответить?

– Не сейчас, – пробормотала Рут. – Может, вообще никогда.

– Почему не хочешь?

– Я не знаю, что сказать. Не знаю, чего я хочу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я словно вся в синяках.

– Не отвечать – тоже ответ, обычно его принимают за согласие, – сказала Лайла. – По-моему, часто это означает в лучшем случае нерешительность, в худшем – страх. Я всегда требую, чтобы прозвучало «да» или «нет». Я люблю, чтобы все встало на место.

– Я ничего не боюсь, – произнесла Рут. – Мне говорили с детства, что все должно идти своим чередом.

– Я не понимаю, что это такое, – сказала Лайла.

– По-моему, мама с бабушкой были огорчены, что я сделала тест ДНК, – вздохнула Рут. – Они не хотели пускать Бейтсов в нашу жизнь.

– Ты хочешь сохранить личность Бобби Ли в секрете?

– Это не секрет, – возразила Рут. – Джефф оказался самым близким из идентифицированных родственников, но в «Генеалогиях» нашли и других Бейтсов.

– А с твоей стороны? – спросила Лайла. – Кто-нибудь появился?

– Никого, насколько мне известно, и все очень отдаленные, четвероюродные кузены, седьмая вода на киселе.

– Зачем хранить в секрете то, что не является секретом? – сказала Лайла. – Ты как считаешь?

– Я жалею, что заварила эту кашу. – Рут вздохнула.

– Пролитое молоко, – фыркнула Лайла.

– Мне казалось, что это ничего не изменит и я просто буду знать, кто мой отец. Как глупо. Вы ведь тоже не стали узнавать, что случилось с Зельдой.

– Я предположила, что она умерла. Я решила остановиться на этом, – Лайла сняла очки, – и хочу считать ее умершей. Зачем ты сделала тест на ДНК?

– Я хотела знать, кто… зачал меня. – Рут глотнула кофе. – Вы видели, каким Джефф Бейтс выставил своего брата? Племенным жеребцом.

– Теперь, когда ты знаешь и они знают, что ты знаешь, ты готова действовать так, словно не знаешь ничего? Зачем это тебе? Какой в этом смысл? – Лайла накрыла руку девушки своей ладонью. – Когда-то давным-давно, – продолжала Лайла, – Фрэнсис взяла меня на ланч в клуб. Она спросила меня о моей семье, «если я хочу говорить об этом». Я рассказала ей, каково мне было расти в доме Альдо. Она не сказала, что она, мол, сочувствует, или поражена, или в шоке, как говорили все, кроме Квинлана. Она сказала вот что, и я была сражена и навсегда запомнила ее слова: «Ты героиня и хозяйка собственной жизни. Ты постояла за себя. Ты всегда должна так поступать. Всякий раз, когда ты отстаиваешь свои интересы, ты чувствуешь себя лучше. Может, не в тот же момент, может, даже не через полгода, а гораздо позже. – Она сказала это как-то печально. – Когда мне был двадцать один год, – добавила она, – я не умела постоять за себя. Я была безвольная, послушная, бесхарактерная девушка без всякого жизненного опыта. Я упустила мой шанс на настоящее счастье». После ланча она купила мне кожаный кошелек Bottega Veneta.

Через несколько дней после беседы с Лайлой Рут спросила у Джо, можно ли ей воспользоваться поисковым ресурсом их юридической конторы, чтобы узнать электронные адреса Джеки и Бобби Ли Бейтса.

– Конечно, – ответил он. – Поинтересуйся также, есть ли на них что-то у полиции – ну, правонарушения, банкротства. Смотри все, что хочешь. Это хорошая практика. Тебе полезно понять, как это работает. Ты ведь не хочешь иметь дело с клиентом, который расплачивается с тобой чужими деньгами?

Рут удивленно вытаращила глаза.

– Да-да, – сказал он. – Большинство клиентов лгут своему адвокату; обычно это мелкая, своекорыстная ложь, но попадаются и реальные наглецы. Почему-то консультация у юриста по трастам порождает ощущение собственной значимости.

Рут провела у компьютера целый час. Она быстро нашла адреса электронной почты и почти так же быстро – полицейские записи о правонарушениях. У Джеффа Бейтса обнаружилось целое досье. Он был мелким мошенником. Втирался в доверие к вдовам, похищал их ювелирные украшения и отсидел за это одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней. За Джеки числились приостановка действия водительского удостоверения и арест за разборку на дороге. Далее следовали общественные работы. Бобби Ли объявил себя банкротом десять лет назад, пытаясь избавиться от отцовского бизнеса по чистке бассейнов. Теперь он владел питомником растений и компанией по уходу за газонами. У него была квалификация младшего специалиста после учебы в муниципальном колледже Таллахасси.

В тот вечер, вернувшись домой, Рут стала писать ответ Джеффу Бейтсу. Каждый вариант получался более коротким и отрывистым, чем предыдущий.

Через три часа перед ней лежал черновик, который она почти одобряла. Тогда она решила поспать.

Утром она проснулась в ярости. Кто такой Джефф Бейтс, чтобы писать мне? Она стала править свой ответ, сократив его до минимума, и отправила перед уходом на работу. Она не показала его никому. «Мама и бабушка, вероятно, молятся за них», – подумала она.