– Он такой крошечный, а я ничего не умею и не знаю. Я даже кормить грудью не могу. По-моему, он всегда голодный. – Она заплакала. Поначалу она плакала часто. – От счастья, – говорила она, – и из страха, что все может закончиться.
Герберт вынимал платок и вытирал ей слезы.
– Не волнуйся. Существует детское питание. – Он погладил ее по голове. – Я всегда думал, зачем я так много работаю. Оказывается, для тебя.
Через два года Фрида родила второго ребенка, дочку Хейди. Родила в срок. Она была крупнее. На этот раз Герберт нанял экономку. Ленора проживет у них пятьдесят лет.
– У меня не очень развит материнский инстинкт, – призналась Фрида Леноре, когда беседовала с ней. – Это ненормально?
– Вот почему у меня есть работа, – засмеялась Ленора. – Многие абсолютно приятные женщины не созданы для материнства.
Фрида любила своих детей, но была не из тех матерей, которые возятся с ними постоянно. Она строго следила, чтобы вся семья собиралась за обедом. Иногда она читала детям что-то полезное. Она болела за них, когда их команда участвовала в соревнованиях. Дети успешно занимались спортом, особенно Деннис, хотя он был невысокий, как его мать. Герберт был полон оптимизма.
– Какое счастье, – повторял он, – что Деннис не унаследовал мои глаза.
После рождения Хейди Герберт научил Фриду водить машину и купил ей универсал «Шевроле каприз». Для совместных поездок. Фрида возила Денниса в школу. Ленора забирала его.
Когда Хейди начала ходить в детский сад, Фрида увидела новую возможность для себя.
– Что ты думаешь, – сказала она Герберту, – если я поступлю в колледж? Это сделает меня более интересной. Я хорошо умею работать с цифрами. Я стану лучше понимать твою работу. – Единственная задача по дому, за которую она взялась с энтузиазмом, было ведение семейной чековой книжки. В течение первого года Герберт проверял ее сам. Потом он предоставил это Фриде. Она бережно обращалась с деньгами. Она открыла сберегательные счета к пенсии Герберта и для обучения детей в колледже.
– Ну, раз это тебя радует, – сказал он. Это был его постоянный рефрен при общении с Фридой. Ведь она принесла в его жизнь радость. И ему казалось справедливым, что и он должен отплатить ей тем же.
Фрида поступила в колледж Уэйна. Подружилась с другими студентами, большинство из них были моложе лет на десять.
– Я не чувствую себя старше ни в чем, кроме свиданий и попоек, – рассказывала она Герберту. – Они гораздо опытнее меня в жизни. – Она перешла на шепот. – Они занимаются сексом до брака.
Через шесть лет она окончила колледж cum laude и стала бакалавром по бухгалтерскому учету. Герберт был невероятно горд.
– Что ты собираешься делать теперь? – спросил он.
– Я думала, что сдам экзамены по бухгалтерскому учету и, если ты не против, стану работать.
– Ты могла бы работать у нас, – предложил он. – Мне не хочется, чтобы другие компании пользовались твоими знаниями. Они будут тебя эксплуатировать.
– А Ирвинг не станет возражать?
– Нет, – засмеялся Герберт. – Марта Глассер наверняка будет против. Она так завидует тебе и твоей степени бакалавра. Ирвинг не такой разумный и предусмотрительный, как я, ни на работе, ни дома.
– И я буду получать жалованье?
– Разумеется. Начальную ставку, которая увеличится, когда ты сдашь экзамены. У нас высокие стандарты, но я знаю, что ты отвечаешь им.
– Не представляю, за что мне такое счастье? Как мне повезло, что я вышла замуж за тебя.
– Это не везение. Нам помогли Хильда и Бог.
Фрида выдержала экзамены с первой попытки. Она получила повышение. Они с Гербертом решили, что она будет работать только двадцать часов в неделю, на пробу, а через год перейдет на полный рабочий день.
– Дети не нуждаются во мне, – сказала она Герберту. – Они определенно не хотят, чтобы я их опекала.
Деннису было уже тринадцать, Хейди одиннадцать, оба уже были на пороге взросления, и их смущало все, что делала их мать.
Сначала она занялась аудитом местной фирмы с сотней сотрудников. Больше она никогда этим не занималась. В первый же день возле ее стола стал вертеться вице-президент.
– Он заигрывал со мной, – сообщила она вечером Герберту.
– Что он делал? – уточнил Герберт, прикидывая, как ему избавиться от такого клиента.
– Он делал мне всяческие комплименты, говорил, какая я красивая, а потом оскорбил, сказав, что красивые девушки не должны так много работать. – Она надула губки. – Я сказала ему, что, если ему хочется поболтать, мне придется объяснять моему боссу, почему я сделала так мало за шесть часов. Мне это будет неприятно. И тогда он отстал от меня. – Она взглянула на Герберта, наморщив лоб и широко раскрыв яркие голубые глаза. – Лучше я буду заниматься налогами.
– Откуда ты знала, что делать в такой ситуации? – спросил он и подумал: «Она удивительная, во всех отношениях».
– В колледже некоторые студенты слегка заигрывали со мной, крутились возле меня, болтали и пытались флиртовать, – пояснила она. – Я говорила им, что я учусь в колледже, чтобы потом получить работу, и думаю, что они хотят того же. После этого они относились ко мне с уважением. – Ее лицо помрачнело. – Вице-президент может написать обо мне плохой отзыв.
– Я лишу его такой возможности, – заявил Герберт. – Завтра я пошлю туда кого-нибудь еще. Какую-нибудь не очень красивую сотрудницу.
* * *
К концу третьего года Фрида стала в их фирме экспертом по подоходному налогу. Она фиксировала все изменения в законе, как местном, так и федеральном, и инструктировала клиентов, как вести записи. Вдовам нравилось работать с ней. Она терпеливо возилась с ними, особенно с теми, кто ничего не понимал в семейных финансах.
К своему сорокалетию Фрида попросила Герберта записать ее на уроки гольфа и подарить комплект клюшек.
– Полезно для бизнеса, – пояснила она. – Если я научусь хорошо играть, может, ты будешь играть со мной.
Брак был счастливым, неожиданно для обоих. Единственным темным пятном была Хильда. Герберт прозвал ее «дождевая туча». Она непрестанно требовала внимания. Если они не встречались, она фыркала, дулась и звонила Фриде раза четыре в день, называя ее неблагодарной эгоисткой.
– По-моему, некоторые ее требования неразумные, – заметил Герберт.
– Конечно, – согласилась Фрида. – Откажем ей?
Хильда настояла, чтобы Хейди назвали на такую же букву и чтобы «имя было похожим, тогда все поймут, что вы назвали ее в честь меня».
Герберт был озадачен.
– Мы называем наших детей в память об умерших родных, – возразил он.
– Я не могу ждать, пока умру, – заявила Хильда. – И вообще, мы сефарды. Если ты сефард, тебе можно так делать.
Хильда приходила на ужин каждый вечер в