– Тише! – шипит Лия, озираясь по сторонам и нервно облизывая накрашенные вишневой помадой губы. – Если уж так хочешь знать, я пришла припугнуть Скарлет, вот и все. Но в итоге я ее так и не увидела. Дверь была не заперта, стекло целое. Я постучала – никто не ответил. Тогда я вошла, крикнула наверх – опять тишина. И я ушла. Только потом заметила, что кольца нет. Наверное, выпало из кармана, потому что я помню, как сняла его по дороге.
Пока я пытаюсь сообразить, во сколько Лия могла быть у Скарлет тем вечером, до меня доходит, что мы едва разминулись, и мне повезло, что я не столкнулся с ней нос к носу. К ее приходу стекло в двери еще не было разбито, значит, Лия оказалась на Грин-роуд раньше меня. Не дай бог полиция узнает, что мы оба побывали на месте преступления…
– Матерь божья, Лия, из-за этого нас обоих могут посадить! – Я провожу рукой по щетине, чувствуя, как меня окутывает безысходность. Одна мысль о тюремных стенах вызывает во мне дикий страх.
– А как они узнают, – отмахивается она и сует мне ключ, который я тут же прячу в карман. – Мы же не собираемся им рассказывать?
Ее нагловатая ухмылка говорит сама за себя.
– Ты уверена, что стекло не было разбито, когда ты пришла? – Я пристально смотрю на нее, надеясь, что она сама себе выроет яму.
Лия с видимой скукой лопает жвачку.
– Ага, а что?
– Значит, ты пришла, когда Скарлет еще была жива.
– Ну и что? – Она приподнимает нарисованную бровь и скрещивает руки под грудью. Я замечаю, что она без лифчика, и соски просвечивают сквозь топ.
– А то, что ты была на волосок, – я прижимаю друг к другу большой и указательный пальцы для большего эффекта, – от встречи с убийцей. – Мне удается стереть улыбку с ее лица. – Запросто могла оказаться в морге вместо Скарлет.
Глава 13
Бабушка
Ряд крепких зеленых деревьев-солдатиков окружает садовый участок, давая тень от палящего солнца. У меня довольно большая территория. У входа стоит покосившийся сарай для рассады и маленькая ржавая теплица. Калитка украшена табличкой с надписью «Добро пожаловать в сад Ивонн!» – но это лукавство, потому что я редко кого сюда пускаю. Считаю это место своим личным убежищем, где можно укрыться от внешнего мира. Здесь, на лоне природы, я чувствую себя в гармонии с миром; возиться в земле, этой Божьей благодати, полезно и для души, и для здоровья. Однако сегодня со мной Дейзи и Элис – не оставишь же их дома одних.
Элис помогает мне собирать клубнику, причем ягод у нее во рту оказывается куда больше, чем в корзинке. Она с энтузиазмом взялась за дело и копошится в ароматных зарослях, стоя на коленях, ее пальцы уже окрасились в сочный красный цвет. Нос покрыт слоем крема от загара, на голове – потрепанная джинсовая панама. Дейзи сидит в сарае, приоткрыв дверь, чтобы наблюдать за нами, и притворяется, что читает, как это ни забавно, «Таинственный сад». Она не выносит солнца и открытого неба, упорно одеваясь в мрачную осеннюю одежду. Сестры удивительно разные, хотя я заметила, что Дейзи часто навязывает Элис свою волю.
Я многое успела выудить у Элис. Как я уже упоминала, у нее нет тормозов, и она охотно сплетничает. Дейзи смотрит неодобрительно, время от времени хмурясь. У меня такое чувство, что в мое отсутствие она щипала бы сестру или толкала локтями – лишь бы та не болтала так много. Однако мне важно знать как можно больше о жизни девочек со Скарлет, поэтому я позволяю Элис трещать без остановки.
– Папа ушел от мамы к своей новой девушке Лие, когда узнал, что та беременна. Хотя она якобы пила таблетки. – Элис небрежно пожимает плечами, будто это ее совсем не трогает.
Я шокирована.
– Откуда ты можешь такое знать?
Из сарая доносится возмущенный голос Дейзи:
– Папа нам все рассказывает. А если нет – тогда мама. Рассказывала… – Она шмыгает носом.
– Вы еще слишком маленькие, чтобы слышать такие интимные подробности о личной жизни отца! – возражаю я.
– Папа еще у полицейских? – Элис тревожно грызет нижнюю губу.
– Конечно нет! Он вообще ничего не сделал! – фыркает Дейзи. – К нему просто цепляются.
Не делая замечания Дейзи за привычку перебивать, я печально смотрю на опущенную голову Элис и ласково говорю:
– Нет, его отпустили, не стали ни в чем обвинять.
Элис поднимает глаза, несколько раз моргает и с надеждой спрашивает:
– Значит, они арестовали кого-то другого?
Теперь обе девочки уставились на меня. В их взгляде – и отчаянное желание узнать больше, и в то же время явный страх.
– Боюсь, что нет. Но я уверена, полиция найдет того, кто в ответе за смерть вашей мамы.
Дейзи, не жалующая полицейских, саркастически хмыкает в ответ на мои слова – и я склонна винить в этом ее отца. Да и не только в этом.
– Мы ведь не знаем наверняка, что ее убили! – возражает Элис. – Может, это был несчастный случай. Мама могла умереть во сне, как принцесса, которая не захотела просыпаться.
Бедная девочка.
– Возможно, ты права, Элис, – соглашаюсь я, тепло ее обнимая.
Элис хмурится и засовывает в рот еще одну спелую ягоду, размышляя вслух:
– Мама с папой ругались так же сильно после развода, как и до него. Наверное, хорошо, что они разошлись.
В ярости Дейзи топает ногой, швыряет книгу на землю и кричит:
– Неправда! Они бы снова помирились, если бы не Лия! Они любили друг друга!
– Ну-ну, девочки, давайте хотя бы мы не будем ссориться, – успокаиваю я их.
Внезапно я понимаю: они считают ссоры нормой. Сказывается воспитание в доме, где родители постоянно скандалили, напивались, угрожали и применяли силу. Я полагаю, что Элис, доверчивая и отчасти защищенная сестрой от влияния родителей, сможет преодолеть последствия такого халатного отношения к детям. Что касается Дейзи, возможно, уже слишком поздно. Старшая, считавшая себя ответственной за семью, не слишком ли она изранена прошлым, чтобы когда-нибудь обрести счастливую, гармоничную жизнь?
В отличие от девочек, я не могу притвориться, что меня не шокирует образ жизни других людей – особенно Скарлет, которая росла совсем иначе. У той как раз было идеальное детство с заботливыми родителями и безопасным домом. Однако представьте, что мужчина, которого вы любили, пусть и «неподходящий», бросает вас ради другой, успев при этом сделать ей ребенка. Теперь я понимаю, в каком состоянии Скарлет была перед смертью.