– А почему мы раньше тебя не видели? – требовательно спрашивает Элис, хмуря брови.
– Это долгая история, – бормочу я извиняющимся тоном. – Почему бы вам не присесть? Хотите пить? Давайте налью вам домашнего лимонада из бузины? – Я указываю на большой диван с цветочным узором и кружевными салфетками.
Обе девочки шаркают к нему и присаживаются на краешек, будто боятся испачкать. Они все еще не выпустили из рук свои пакеты с вещами, словно кто-то может их украсть.
– Колы, – с вызовом выпаливает Дейзи и смотрит на меня в упор, пытаясь, видимо, самоутвердиться.
– Ты имеешь в виду кока-колу? Боюсь, у меня ее нет. – Нижняя губа девочки начинает дрожать, и во мне просыпается жалость. – Если хочешь, можем позже взять в магазине. Он прямо через дорогу.
– А конфеты там есть? – интересуется Элис.
– А как же, – хихикаю.
Краем глаза я замечаю, что констебль Картер пытается привлечь мое внимание и незаметно указывает на дверь.
– Прошу меня извинить, – говорю я социальному работнику и девочкам, нервно сглатывая, – мне нужно перекинуться парой слов с любезным господином полицейским.
– Любезным? – фыркает Дейзи и гримасничает, будто не может представить непротивного полицейского. Элис озорно хмыкает, подражая сестре.
На кухне констебль Картер похлопывает себя по карманам, и я чувствую почти материнское разочарование, когда вижу зажигалку в его руке и ощущаю запах табака от его дыхания.
– Вы курите, – говорю я, скривившись.
– Увы. Очень уж нервная работа, – виновато признается он, прежде чем заговорщически добавить: – В общем, я хотел, чтобы вы были в курсе…
– Насчет Скарлет? – ахаю я. – Есть новости?
– Его отпустили.
Я отвожу взгляд от увядающих сэндвичей и остывающего чайника.
– Винсента Спенсера? – уточняю я, приподнимая брови.
Картер вертится, явно сам не в восторге от новостей.
– У него алиби.
– Хм, надо полагать, подружка обеспечила, – язвительно бросаю я. По телефону соцработник уже рассказала мне, что происходило в жизни Скарлет и детей до трагедии. Измена, расставание, развод, ребенок с другой. Агорафобия.
Картер пожимает плечами, поглядывая на дверь в коридор. Рвется на улицу, не в силах сопротивляться тяге никотина.
– У нас нет причин ей не верить.
– Разве могли девочки не увидеть или не услышать, как их мать встала, чтобы впустить убийцу? – Я понижаю голос до шепота. – А вот если Винсент все-таки врет насчет алиби, и на самом деле он убил Скарлет, то у них есть причина его покрывать. В конце концов, он их отец.
Констебль смотрит на меня с жалостью, будто со мной случился инсульт, и доверительно сообщает:
– Ваша дочь никого не впускала. Преступник вошел сам.
– Да вы что?! – вскрикиваю я в ужасе.
– Мы не были уверены, пока не получили результаты из лаборатории. Похоже, кто-то разбил стекло в задней двери и прокрался по лестнице, пока Скарлет и дети спали. Поскольку битые окна не редкость в тех краях, нам пришлось убедиться, что повреждение произошло незадолго до ее смерти, а не гораздо раньше – тогда бы оно не имело отношения к делу.
– Боже мой, а если бы девочки проснулись? Они могли бы увидеть, кто это был… их могли бы… – Моя рука взлетает ко рту. Страшно даже представить, что могло случиться.
– Положение тела Скарлет свидетельствует, что все произошло быстро, – торопливо говорит констебль Картер, стараясь меня утешить. – Она приняла снотворное, поэтому даже не проснулась, чтобы оказать сопротивление.
– И на том спасибо, – горько усмехаюсь я.
Он кашляет в руку.
– Мне жаль вашу дочь, миссис Касл. – И, подойдя к двери, задумчиво добавляет: – Теперь у вас есть внучки, и вы им очень нужны.
В отчаянной попытке задержать его еще ненадолго, я выкрикиваю:
– Подождите! – Иначе мне придется вернуться в гостиную и снова увидеть немой укор в глазах девочек, которые потеряли мать и теперь вынуждены жить с чужой женщиной. Бедняжки заслуживают кого-то гораздо лучше меня, я понятия не имею, как буду справляться. – Кто нашел тело Скарлет? Пожалуйста, только не говорите, что дети…
– Боюсь, что так, – вздыхает он. – Ваша старшая внучка гораздо взрослее своих лет. Настоящий храбрец. Узнав, что мама умерла, она позаботилась, чтобы младшая сестра не вошла в спальню. Даже приготовила той завтрак и усадила за стол, прежде чем позвонить в службу спасения.
Я печально киваю и со слезами на глазах шепчу:
– Спасибо, что рассказали… До свидания!
Я отпускаю его, понимая, что больше никогда не увижу этого милого молодого человека. Впрочем, я привыкла к тому, что люди покидают мою жизнь. И только я собираюсь вылить холодный чай в раковину, как из гостиной доносится пронзительный крик.
Глава 6
Отец
Как всегда, в клоповнике, где мы живем, воняет грязными подгузниками, сигаретным дымом и дешевыми духами. Дом Лии точь-в-точь как тот, в котором мы жили со Скарлет и детьми на Грин-роуд. С той лишь разницей, что моя бывшая поддерживала чистоту. «Не нравится бардак, сделай уборку, – огрызнулась как-то Лия. – Тебе все равно больше нечем заняться». Очередной упрек, что я безработный. Она права – я могу и должен стараться больше. Как и в моем старом доме, у нас две спальни, ванная наверху, кухня-столовая и гостиная. Разве что входная дверь выкрашена красным, как почтовый ящик, а у Скарлет цвет – «армейский зеленый». Оба дома окружает жухлая трава и стальная ограда. Социальное жилье немногим комфортнее тюрьмы.
Я щелкаю банкой пива, жадно глотаю пену, включаю телевизор и разваливаюсь на старом угловом диване из черной кожи. Скинув кроссовки, вытягиваю ноги. Надеюсь, Лия сегодня в не самом плохом настроении. Последние дни приятными не назовешь, и мне бы не помешало немного участия, может, даже объятий. Сверху доносится приглушенный плач Сэффи. Войдя домой, я крикнул Лии, что вернулся, но даже после тридцати шести часов отсутствия получаю в ответ недовольный вздох.
Пока я машинально переключаю каналы, Лия цокает каблуками по лестнице – спускается, прижимая ребенка к бедру. Настоящая Лия совсем не похожа на образ, который я рисую в голове, когда ее нет рядом. Несмотря на высокий рост, стройную фигуру и длинные волнистые волосы с обесцвеченными прядями, она вполне заурядна, если смыть толстый слой макияжа, нарисованные брови и накладные ресницы. Поначалу, когда она только флиртовала со мной, я считал ее ослепительно красивой, почти моделью, и не мог поверить своему счастью. Однако узнав ее поближе, понял – это всего лишь ширма, за которой скрыто гнилое нутро.
Ей не приходится бороться с душевным расстройством, как Скарлет, чья депрессия со временем так меня вымотала,