Я прищуриваюсь и спокойно говорю:
– Только ведь это для тебя не новость?
Винс резко оборачивается, и я вижу в его глазах искру гнева, направленного на меня, а не на Дейзи. Дуэли взглядов не получается, он первым отводит глаза. И прежде, чем он успевает ответить, потрясенная Дейзи выпаливает:
– Я так устала… Просто хотела лечь спать и почитать книгу, а она… Мама… Постоянно меня звала, требовала что-то для нее сделать, ужасно ругалась… Я не хотела, – уверяет она отца, а затем широко раскрывает глаза и, заикаясь, признается: – Я не хотела причинить ей боль, но в тот момент я больше ненавидела ее, чем любила. Поэтому я взяла подушку…
Воцарившуюся тишину нарушает звук приближающейся полицейской сирены. Мы все завороженно смотрим на подушку у меня на коленях. Я выпячиваю подбородок, глубоко вдыхаю и напоминаю ей:
– Видишь, Дейзи, мы все-таки похожи. – Она опускает взгляд от стыда, а я продолжаю, чувствуя ком в горле: – Хоть ты и не моя плоть и кровь, я любила тебя, как родную, с той ночи, когда я прокралась по этим ступеням и увидела, как ты стоишь у кровати.
– Так это была ты! – ахает Дейзи, видимо, лишь теперь сложив два и два. – Я думала, у меня опять кошмары. – Она поворачивается к отцу, который хмуро грызет губы. – Как в детстве, когда я просыпалась и видела старуху, сидящую на кровати. Я решила, ты мне привиделась, потому что сразу исчезла. Я вернулась в кровать, а потом пришел папа, и больше мне не было страшно.
С горькой усмешкой я смотрю в глаза ошеломленному Винсу и торжествующе говорю:
– В общем, будет так: я сохраню свой дом, а ты получишь своих дочерей – моих внучек, которых я буду навещать раз в неделю.
– Даже не мечтай.
Презрительно скривив лицо, я сужаю глаза в щелочки.
– Смирись, Винсент. Ты бессилен.
– Ах ты, сука! – выдавливает он сквозь стиснутые зубы, затем подходит к окну и выглядывает наружу, впуская полоску мигающего света через щель в шторах. – Полиция уже здесь. Я им позвонил.
Узел тревоги сжимается в моей груди, но мой голос спокоен, когда я великодушно уступаю:
– Ладно, я уйду тихо. Тебя не сдам, Дейзи, обещаю. Твой отец объяснит, что произошло недоразумение, обычная семейная ссора. И никто из нас не сядет в тюрьму.
Глава 66
Отец
Вместо того чтобы уйти тихо, как обещала, моя бывшая теща орет, как ощипанный попугай, пока ее поднимают на ноги только что ворвавшиеся полицейские.
– Руки за спину, – командует один из них. Другой, молодой парень по фамилии Картер, утверждает, что знает миссис Касл. Кажется, он удивлен, что приходится ее задерживать.
– Скажи им, Винс, что я ничего плохого не сделала! – с негодованием ревет миссис Касл, пока на ней застегивают наручники. Освободившись наконец из рук этой стервы, хныкающая Элис прижимается ко мне. Она сверлит сестру сердитым взглядом и шлепает ее по рукам, когда та тянется ее утешить. От мысли, что миссис Касл выдаст полиции Дейзи, меня парализует страх, поэтому я заставляю себя собраться и взволнованно говорю:
– Это правда. Она ничего не сделала. Произошло недоразумение, да, девочки?
Футболка липнет от пота, и все же я ободряюще улыбаюсь дочерям, мысленно умоляя их подыграть. Однако Элис аж подпрыгивает от ужаса из-за такой наглой лжи и бросает на меня злобный взгляд, а Дейзи виновато ерзает на месте.
– В самом деле? – сухо спрашивает полицейский, явно настроенный скептически.
Миссис Касл молчит, надеясь, что я продолжу настаивать на своем. Так я и делаю, хотя и не слишком убедительно.
– Я с-совсем забыл, что просил свою… – меня аж передергивает от слова, – тещу привезти детей и что у них не было ключа.
– Вы дали ей разрешение взломать дверь? – хмурится полицейский.
– Н-нет, – мямлю я, пытаясь тянуть время. Затем, глубоко вдохнув, медленно выдавливаю очередную ложь: – Она сказала, что ей послышался шум внутри, и в доме посторонний, как в тот раз, когда ее дочь… – Я обреченно умолкаю, не в силах продолжить.
К счастью, мне на помощь приходит констебль Картер. Похоже, он отчаянно хочет, чтобы мои слова оказались правдой.
– Значит, полагая, что нападавший на Скарлет вернулся, она разбила стекло в двери?
– С двумя маленькими детьми на руках? Сомнительно, – резонно возражает второй полицейский. – Стала бы она рисковать их благополучием?
– Все по-разному ведут себя в экстренной ситуации, – отвечаю я, раздраженно потирая переносицу. Этот кошмар не собирается заканчиваться, и удача явно от меня отвернулась.
И тут…
– В любом случае это не имеет значения, потому что ее арестовывают по другой причине.
– В смысле? – У меня челюсть падает на пол от изумления.
– Ваш звонок – просто совпадение; у нас уже был ордер на арест миссис Касл, – объясняет констебль Картер, качая головой. Похоже, происходящее задевает его лично. Будто она его в чем-то подвела.
При этих словах миссис Касл вздергивает голову и оскорбленно фыркает:
– Что я теперь, по-вашему, натворила?
– Наберитесь терпения. – Она уже в наручниках. Когда полицейский поворачивает ее к нам лицом, я опускаю глаза и нервно шаркаю ногой по полу. Окаменевшая Дейзи смотрит в пустоту.
– Я имею право знать, за что меня арестовывают, молодой человек! – угрожающе заявляет миссис Касл.
Полицейский ненадолго зажмуривает глаза, будто считая до десяти, прежде чем официально зачитать ей права:
– Ивонн Касл, вы арестованы по подозрению в убийстве Чарльза Касла. Вы имеете право хранить молчание, однако то, о чем вы не упомянете во время допроса, суд впоследствии может не принять в качестве доказательства. Также все, что вы скажете, может быть использовано против вас.
Она бросает на офицера презрительный взгляд, ощетиниваясь от злости, затем разражается истерическим смехом:
– В жизни не слышала ничего более нелепого! Немедленно снимите с меня наручники, или пожалеете!
Меня охватывает волнение, мозг начинает лихорадочно соображать: если обвинение справедливо, означает ли это, что моя Дейзи вне подозрений? Очевидно – пока миссис Касл молчит. Впрочем, даже если она даст показания против Дейзи, поверит ли кто-нибудь женщине, виновной в убийстве Чарльза Касла?
Ее выводят из комнаты под аккомпанемент брани и проклятий. На миг наши взгляды встречаются, и, прежде чем с долей нежности посмотреть на Дейзи, она едва заметно кивает, вероятно, обещая держать в тайне ее поступок.