— Успокойся, ничего не случилось. Почему ты должна перед кем-то оправдываться?
— Да ты ей как сын! Она так переживает за тебя! — ударяет Люба кулаками мне в грудь.
— Теперь будете переживать вместе. Но я постараюсь не давать вам повода.
— Пусти!
— Неа! Никуда не пущу.
— Почему ты мне не сказал? — Глаза Любы наполняются слезами.
— Пойдём в сарай!
— Зачем? — опешив, Люба вытирает слёзы.
— Возьмёшь топор и отрубишь мне голову, моя королева.
Люба трепыхается в моих руках, как птичка, попавшая в силки.
— Трепло! Я никогда не обманываю, никогда не обманываю… — передразнивает она меня.
— В чём я тебя обманул?
— Ты… Ты… Мамочки! Я держала тебя за член…
— Мне понравилось.
— Кате это не понравится!
— Что за чушь?
— Зачем ты поехал за мной?
— Потому что люблю тебя! С того самого дня!
Люба хлопает ресницами.
— Но Катя… Ничего не говорила мне.
— Логично. Я никому об этом и не рассказывал. Иногда узнавал у Кати о тебе. Жил своей жизнью, понимая, что не вправе вмешиваться в твою.
— Как я сразу не догадалась? — утыкается Люба лбом в мою грудь.
— А как ты могла догадаться? Ты ведь наверняка даже и не вспоминала обо мне. Не подглядывала в Катин телефон, чтобы отыскать мои фотографии.
— А ты подглядывал?
— Подглядывал. И соцсети твои просматривал.
— Ты и правда маньяк!
— Мне больше нравилось, когда ты меня называла своим мужчиной и будущим мужем.
— Катя меня убьёт.
— Да что ты заладила: «Катя, Катя!»
— Она моя подруга.
— Ты так говоришь, будто я её сын или парень. Ну подруга, и чего? Она только вчера мечтала, чтобы рядом со мной появилась нормальная женщина. Ты появилась. Звёзды сошлись.
— Я… Я так не могу… Ты был мальчиком…
— Но сейчас-то я не мальчик. Сама говоришь, что держала меня за член.
— Не напоминай!
— Здрасьте, приехали. И вот теперь подумай сама, почему я тебе не стал говорить, что я Катин племянник.
— Почему?
— Да потому что до этого мы общались как нормальные мужчина и женщина! Коими являемся на самом деле! — сдёргиваю с Любы покрывало и отбрасываю его за спину. Она отступает, прикрывая руками грудь и низ живота.
Стягиваю с себя спортивные штаны и замираю перед ней с шашкой наголо. Она испуганно смотрит на мой задравший голову болт. Подхожу к Любе и укладываю её руку на него.
— Что ты делаешь? — шепчет она.
— Показываю, как он сильно тебя хочет, как я тебя хочу. Я не псих и не маньяк. У меня были другие женщины, но мне нужна ты.
Она пытается убрать руку, но я удерживаю её. Она шепчет, хватая воздух как дельфин, выброшенный на песок.
— То есть все те презервативы ты купил… Целенаправленно?
— Пребывая в абсолютном уме и памяти, думая исключительно о тебе. Если не боишься забеременеть, можем без них. Я абсолютно здоров.
— У меня полгода не было мужчины… Мама дорогая! Что я несу?
— Были? И их много? — Не могу сдержать улыбки, и сам еле сдерживаюсь. Это уже походит на пытку калёным железом.
— Да ну тебя!
— Давай в тебя.
— Давай хоть… Постелим, что ли…
— Нет, — подхватываю Любу и тащу к столу. Он выглядит вполне благонадёжным. Усадив мою красавицу на стол, расталкиваю её дрожащие ноги коленями и больше не спрашивая ни о чём, вхожу в мою маленькую девочку, помня лишь о том, что обещал не причинять боль. Чтобы смягчить столь дерзкое вторжение, протискиваю руку между нашими телами и поглаживаю увеличившийся в размерах бутон, медленно продвигаюсь вперёд, растягивая Любу под себя. У неё расширяются зрачки, заполняя собой всю радужку синих глаз, острые ногти впиваются в мою кожу, а тело Любы сотрясает такая дрожь, что я еле успеваю подхватит её обеими руками. Мышцы узкого лона сокращаются с такой силой, что я не могу двинуться ни вперёд, ни назад.
— О, Богдан, — выдыхает она с таким жаром, что я ошалеваю.
Тормоза отказывают, и я с диким воем вхожу до самого донышка. Несколько нехитрых движений, и я еле успеваю вытащить член, забрызгивая семенем Любины живот и грудь. Обнявшись крепко, дышим тяжело, не в силах больше вымолвить ни слова.
— Что это было? — прерывисто шепчет Люба.
— Возможно, твой первый оргазм. Больше не боишься меня? — прикусываю её за шею.
— Я и не боялась, — Люба ответно кусает меня за плечо. — Курица!
— Теперь можно и поесть.
Глава 17
Эдик
Раиса Ивановна суетится вокруг меня, пытаясь выведать подробности драки, которой не было. Любкин кобель вышвырнул меня как тряпичную куклу из дома в момент. Ишь, какого ухаря себе нашла тихоня. Надо же! Сиськи себе сделала…
Так и стоит картина перед глазами. Голая раскрасневшаяся Любка, натягивающая на грудь, с дерзко торчащими сосками, покрывало, и здоровенный лоб с прибором, который даже под шортами выглядит весьма внушительно.
Я-то думал моя Люба женщина приличная, а она оказывается пошла в разнос. Прижимаю к разбитой губе пакет с замороженными грибами, уставившись на старый проигрыватель, прикрытый ажурной салфеткой. В доме Раисы Ивановны всё ими укрыто: тумбочки, стол, ваза с конфетами на нём, стопка подушек на кровати с железной спинкой. И сама хозяйка в платье из таких же салфеток.
— Как же так, Эдуард Петрович! Так вы развелись из-за того, что Люба вам изменила? Мне сразу этот парень не понравился. Грубый такой… Я ведь тоже к вашей жене заходила. Пришла поздороваться по-соседски, а он мне такой, мол, что, вас стучаться не учили? Я ж не думала, что они среди бела дня такой стыдобой занимаются.
— Вы о чём? — после фееричного полёта с крыльца я ещё не пришёл в себя.
— Нет, ну Люба была одета, но я их явно спугнула. Она аж пунцовая стала, а у самой глаза как у кошки во время течки горят. Маугли ейный… Всю дорогу в трусах, а иногда и без них. Он, знаете ли, голым во дворе из бочки поливался. Срамота!
Усмехаюсь про себя. Чтобы увидеть, что происходит у Любы на участке, надо хорошо присмотреться. Забор у неё сетчатый, но вдоль канавы вполне себе плотные заросли кустов и деревья растут.
— Что вы говорите, Раиса Ивановна! Безобразие полнейшее.
— Я когда вошла… Ну к Любке в дом. Парень этот сразу спиной ко мне встал, типа в окошко смотрит. Я сначала подумала, что это сынок ваш, Артур. Потом он как повернулся, как зыркнул на меня глазами. Думала, лужу со страха напружу. Хорошо он меня, как вас, не выкинул. Люба, конечно, молодится. Сейчас себе чего