– Что это? – магистр Хаген повернулся ко мне и оба его глаза цепко изучали выражение моего лица.
– Ммм… То, за что вы могли бы изгнать меня из академии, если бы я имела глупость здесь обучаться. Скажем так – это запрещенная магия. Но, учитывая, что ваш студиоз уже скончался бы в том закутке неофициального прохода, выбор был небольшим. Накажете?
Магистр Хаген не ответил сразу. Рев за дверью сменился надсадным кашлем, а затем – тяжелой, давящей тишиной. Директор сделал несколько шагов по комнате, и его искусственный глаз со звуком, похожим на щелчок затвора, сфокусировался на двери ванной.
– Наказать? – он обернулся ко мне, и в его взгляде не было ярости, скорее – сухой академический интерес. – Леди Вэлари, вы здесь в статусе гостьи и временного партнера лорда Рагнаэра. Моя власть над вами заканчивается там, где порог ваших покоев. Но вы правы в одном – использование препаратов «Золотого ряда» на адептах, проходящих испытание, – это прямое вмешательство в устав академии.
Он подошел к моему столу и, не прикасаясь к заговоренным листам, склонился над ними, нетактично пытаясь все же прочесть.
– Вы спасли не просто студиоза. Вы вытащили с того света Грифона Лассаля. Сын южного барона, уникальные способности к трансформации и огромные амбиции. Тот, кто устроил ему «испытание воли», вряд ли обрадуется его воскрешению.
Хаген выпрямился, заложив руки за спину. Черная форма без знаков различия делала его похожим на саму тень, застывшую в человеческом облике.
– Наказывать вас за милосердие? Нет. Это было бы слишком просто. К тому же, вы заплатили за это милосердие цену, которую не каждый род может себе позволить. Дорогая пилюля, очень. Но учтите, Сейди… – он впервые назвал меня по имени, и это прозвучало как признание равенства. – Если Лассаль выйдет из этой комнаты живым, академия не станет его защищать.
– А я могу узнать, почему? – спросила я, возвращаясь к столу.
Чем заставила директора академии отойти от моих бумаг.
– Так печетесь о своих тайнах? – усмехнулся он.
И прогулочным шагом направившись к выходу, произнес:
– Знаете, милая девочка, если бы вы имели глупость здесь обучаться, я бы вас на руках носил.
– В каком смысле? – мгновенно переспросила я.
– Во всех.
У самой двери он обернулся. Его живой глаз прищурился, а искусственный – замер.
– Идея продажи искусственной тени – гениальна, мои овации, – насмешливо сказал он.
У меня сердце дрогнуло. Все же прочитал… плохо.
– А что касается вас, милая, как ритуальный архитектор вы можете очень многое, уникальный дар, один из лучших, что я видел в своей жизни. У вашей матушки, помнится, был неплохой дар, но ваш сильнее в разы. Зря не пользуетесь.
И он вышел, дверь за ним закрылась самостоятельно.
Я нервно наложила защиту на листы бумаги, перестав испытывать абсолютное доверие к магическим заговорам.
После подумала о том, откуда директор Хаген в принципе может знать мою матушку? А после, задалась резонным вопросом – а откуда мою мать знала тетя Фрейдис? И каким образом дядя Гриэр познакомился с тетей?
В этот миг дверь ванной приоткрылась, и на пороге показался бледный, мокрый и совершенно дезориентированный юный барон Грифон, завернутый в мое запасное полотенце.
– Кто… кто это был? – прохрипел он, цепляясь за косяк.
– Твое спасение или твой приговор, – я посмотрела на него без тени сочувствия. – Зависит от того, насколько ты сообразителен. Там есть запасной халат, воспользуйся.
Он пошатнулся и вновь скрылся в ванной, а я с раздражением подумала о том, где же носит Дану.
Именно в этот момент мой браслет издал бесшумную вибрацию. Ммм, вот где. Что ж, я уже адски опаздываю на лекцию Штормхейда, но это того стоит.
Моей новой гостьей стала весьма невоспитанная леди. Для начала она поколотила в дверь, причем, судя по звуку, сделала это ногой. После, распахнув створку, возникла на пороге, разъяренная, с растрепанными волосами, в помятой форме и с висящей на одинокой ниточке пуговкой.
– Ты! – начала эта теневая магичка, – ты, торгашка вшивая!
– Ого, какая экспрессия, – даже слегка восхитилась я.
И поднеся переговорное зеркальце к лицу, приказала:
– Господин Аксель, на указанную леди так же подайте заявление о возмещении морального ущерба, все же ее эпитет был весьма оскорбителен.
«Слушаюсь, леди Вэлари» – прозвучало в ответ.
У леди чуть ли не пар из ушей пошел.
– Да, тыыыыыы! – возопила она.
Но дальнейших оскорблений не последовало.
Девица подышала, успокаиваясь, затем тяжело ступая прошла к моему столу, диким взглядом посмотрела на сидящего неподалеку одетого лишь в банный халат лорда Лассаля, который изучал подготовленный для него договор, и прошипела:
– Что это? – на стол полетели судебные квитанции.
Я подчеркнуто спокойно взяла листки и зачитала этой необразованной дуре:
– Попытка нанесения легких телесных повреждений – два золотых. Попытка нанесения тяжелых телесных повреждений – пять золотых. Покушение на жизнь сотрудника торгового дома «Вэлари» – судебный запрет на приближение, штраф двадцать золотых…
– Хватит читать! Я и сама читать умею! – завизжала она так, что я поморщилась.
И уши жалко стало.
– Правда умеешь? – спокойно поинтересовалась я, когда визг стих. – Почему же тогда не прочла?
Девица, чье имя я пока не удосужилась узнать (хотя ее манеры вопили о северных корнях и полном отсутствии выдержки), буквально задыхалась от ярости. Ее взгляд метался от меня к Грифону, который, несмотря на бледность, старался держать спину ровно.
– Ладно,- устала я что-то за это утро, – объясню как есть. Раз бумаги уже у вас на руках, значит, инцидент с моей горничной уже был рассмотрен в первой судебной инстанции. Дана Хильдегард – сотрудник торгового «Вэлари», она находится под защитой закона, торговой гильдии и лично моей семьи. Любая попытка несанкционированная принуждения к обязанностям горничной, служанки или же уборщицы – повод для судебного иска. Любая попытка причинения вреда – мгновенный судебный иск. И да – я в состоянии подвести вас под уголовный срок, у меня для этого имеются и силы, и средства и ресурсы. Вопросы есть?
Задыхаясь, девица несколько секунд смотрела на меня, а затем прошипела:
– Да ты себя защитить не можешь!
Думала задеть? Напрасно.
– Себя не могу, – спокойно согласилась я. – Потому что закон