Тяжелые дубовые шкафы и столы, покрытые темным матовым лаком, не блестели от света ламп. Матовость подчеркивала благородную текстуру дерева, а сдержанные линии говорили о том, что хозяин ценит суть вещей, а не их обертку.
По углам и на каминной полке красовались толстые свечи. Они были расставлены группами, создавая островки мягкого света, и в их неспешном горении было что-то гипнотическое.
Огромные кресла, обтянутые кожей мягкой выделки, манили в свои объятия. Несмотря на массивность мебели, в комнате не было ощущения тесноты – только комфорт и основательность.
Повинуясь жесту Рейвена, я устроилась в кресле, чувствуя, как мягкая кожа принимает форму моего уставшего тела. В такой обстановке даже мои мысли стали как-то спокойнее.
– Ты очень деятельная, Сейди, – произнес магистр, проходя к шкафу. – Даже когда «всего лишь» присутствуешь на лекциях, заставляешь профессоров решать твои насущные проблемы.
Он достал два бокала из тяжелого граненого стекла и графин. Никаких резких звуков – только мягкий стук пробки и едва слышный всплеск напитка. Рейвен двигался по своей гостиной с той самой грацией хищника, которому не нужно ничего доказывать, потому что лес и так принадлежит ему.
– Это профессиональное, – я откинула голову на спинку кресла, вдыхая этот неимоверно приятный хвойный аромат. – А у вас тут приятная обстановка… В такой обстановке хочется или открыть душу настежь, или безмятежно поспать, и второе мне определенно ближе.
Он усмехнулся, протягивая мне бокал. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и я ощутила, внезапное смущение.
– Открытие души – звучит интересно, – он сел в кресло напротив, расслабленно вытянув длинные ноги. – Но лучше отдохни, если устала.
Рейвен посмотрел на меня поверх бокала, и в его взгляде читалась та самая рассудительная забота, от которой у меня внутри все подозрительно таяло.
– Не думаю, что смогу заснуть, в вашем присутствии, – несколько язвительно заметила я.
Но он не стал реагировать на выпад и просто молча отпил глоток из бокала. Последовав его примеру, я сделала глоток. Напиток оказался густым, с привкусом лесных ягод и легкой горчинкой. Приятный такой.
Допив напиток, Рейвен поставил бокал на столик. В комнате стало совсем тихо, только свечи едва слышно потрескивали, сжигая воск.
– О чем вы хотели поговорить? – решила я перейти к сути дела, до того, как окончательно расслаблюсь в этой обстановке.
Магистр помолчал, затем, сходил, налил себе еще, и вернувшись с бокалом на кресло, произнес с задумчивостью:
– Следует решить вопрос с лордом Лассалем.
Что ж, я испытала одновременно и напряжение, охватившее меня при мысли о Грифе, и благодарность – Штормхейд мог и должен был разобраться с этим без меня, но поступил иначе. Неожиданно, но невольно вызывает искреннюю благодарность в душе.
– Насколько я понимаю, его поступок влечет за собой исключение из академии? – тихо спросила я.
Теплая улыбка и тихое:
– Ты удивительная, Сейди. Правда. В тебе столько жизни и какой-то… совершенно невыносимой честности, что это восхищает. Ты столь юная, но уже столько ума, столько рассудительности, столько… притягательности. Да, подобный инцидент это прямой путь к исключению. Лорд Лассаль стал причиной гибели двенадцати теневых магов выпускного курса. Он все еще находился здесь лишь по причине лечения – мы не могли выбросить калеку и просто забыть о нем. Ко всему прочему его отец обивает пороги королевской семьи, надеясь помочь сыну. Но… последнее слово в этом деле за мной.
Как интересно. И… зачем он сказал мне об этом. Я вопросительно вскинула бровь, ожидая шантажа, каких-либо сомнительных предложений, разрешения пасть к нему в ноги и молить о пощаде, и всего прочего.
Но Рейвен сумел удивить.
– Я хотел, чтобы ты об этом знала. И в будущем, не сочла это выпадом против одного из твоих людей.
Вот так вот – честно и открыто.
Я спрятала удивление за бокалом, справилась с эмоциями и, отпив еще глоток ягодного сока, ответила:
– Нужно быть идиоткой, чтобы просить вас оставить Грифа в академии или же винить за его отчисление. Случившееся ужасно и последствия понятны. Да, мне как работодателю и человеку проникнувшемуся сочувствием к моему телохранителю тяжело слышать подобное, но я понимаю вас и принятое вами решение – даже если лорд Лассаль завершит академию, его убьют свои же в первом же бою.
Магистр кивнул, подтверждая.
– С тобой приятно иметь дело, – улыбнулся он и посмотрел на меня так, что я вдруг начала тать под влиянием того сдержанного восхищения, что читалось в его темном взгляде. – Никаких истерик, заламывания рук и причитаний. Твой отец очень гордится тобой и не зря.
А вот последнее немного напрягло.
– Вы говорили с моим отцом? – прямо спросила я.
– Родители навестили его сегодня с визитом, – мягко сообщил Рейвен.
Подумала о том, что нужно будет обязательно поговорить с папенькой. А сейчас я решила спросить:
– Ваша матушка. Чем она занимается?
Заметно удивившись вопросу, магистр все же ответил после некоторого молчания:
– Моя мама теневой маг. Довольно сильный. Но в отличие от отца, она предпочитает теорию практике. В Академии Теней несколько учебников написано ею, два из них включены в обязательную программу. Мои родители оба очень увлечены своим делом, поэтому я рос в весьма специфичной обстановке – за ужином папа рассказывал о том, скольких тварей он убил, а мама о том, как убивать их наиболее эффективно. Иногда после этого отец поднимался и возвращался с блокнотом для записей, а иногда мне приходилось ужинать в одиночестве, созерцая остывающую еду, пока родители спорили над деталями заклинаний.
Прозвучало как-то печально.
Мы с папенькой за едой всегда разговаривали, причем не только о деле, а обо всем что интересовало, заботило и вызывало вопросы. Внезапно поняла, что я очень скучаю по отцу.
– У тебя все иначе? – поинтересовался Рейвен.
– Ну… я с детства была центром мироздания для моих родителей, – неловко улыбнулась, ощущая даже некоторую вину за свое счастливое детство. – За столом говорили или со мной, или обо мне.
– Это заметно, – он улыбнулся, – девочки, выросшие в любви, более уверены в себе и своих силах.
Даже спорить не буду.
– Каким же образом ты оказалась связана брачным договором с Ивором? – умел Рейвен задавать вопросы.
– Благими