– «Я пойду с ним»? – повторил он мои слова, и в его голосе было столько яда, что хватило бы отравить океан. – «Свяжусь с тобой»?
Этот тон заставил меня невольно втянуть голову в плечи. Ходэ за моей спиной предупреждающе зарычал, выпуская облако серого дыма, но Рейвен даже не удостоил его взглядом. Весь его мир сейчас сузился до меня одной.
– Знаешь, – в голосе слышалось рычание, – у тебя есть ровно пять минут, чтобы придумать очень вескую причину, по которой я не должен запереть тебя в самой высокой башне Академии до самой нашей свадьбы. Без права переписки с «лучшими друзьями» из Предела.
А затем время замерло.
– Хоггва! – прогремел его приказ, раскалывая небеса.
И черные вихри мёрков, до этого неподвижно застывшие у меня за спиной, сорвались с мест. Это было похоже на стаю голодных теней, на безумный рой чернильной смерти. Они не просто нападали – они пожирали пространство. Кэгарэ, эти жуткие бегуны, даже не успели отступить – мёрки вгрызались в их плоть, растворяя ее в небытии, превращая монстров в клочья грязного тумана.
Рейвен прижал меня к себе еще крепче, так, что я чувствовала бешеный ритм его сердца сквозь тонкую ткань своего платья. Его свободная рука взметнулась вверх, завершая ту самую магическую формулу.
И мир взорвался.
На Излом обрушился золотой ливень – чистая, концентрированная мощь Штормхейда. Это было красиво и чудовищно одновременно. Свет прошивал фиолетовое небо, точно тысячи раскаленных игл. Скуггиюр вспыхивали, как сухая солома, их предсмертный шепот превращался в тонкий стеклянный звон. Обсидиановые скалы плавились, стекая черными слезами, а там, где свет касался земли, расцветали ослепительные огненные цветы, выжигая само имя Тени.
Но Теневой Предел не собирался сдаваться просто так.
Вдалеке, за пределами выжженного круга, раздался рев, от которого содрогнулось все внутри. Это был не крик зверя, а звук рвущегося металла. Ёрикхёгги. Огромные теневые драконы, чьи крылья застилали горизонт, поднялись из своих гнезд. Их рев вторил ярости Тени, обещая смерть всякому, кто принес сюда Свет.
Рейвен коротко взглянул на приближающиеся громады драконов, и на его губах заиграла холодная, злая улыбка. Он резко выдохнул слово силы и буквально сломал пространство перед нами. Раздался треск, словно лопнул огромный кусок шелка, и нас поглотила ослепительная вспышка.
Миг – и ледяной ветер Излома сменился теплым воздухом Академии. Мы стояли в темном, пустом холле, где только тусклые магические светильники отражались в начищенном мраморе пола. Рейвен все еще не выпускал меня, тяжело дыша и успокаиваясь после боя.
Я отстранилась, насколько позволяла его хватка, и посмотрела в его глаза. Огонь в них еще не погас, но золото медленно отступало перед привычной сталью.
– Знаете, магистр… – мой голос в тишине холла звучал странно и хрипло. – Меня вот что поразило. Когда мы рухнули в Излом, вы были абсолютно спокойны. Вы смотрели на сотни монстров, на драконов, и никого не опасались. Но когда появился Кейос… вы занервничали. По-настоящему. Почему?
Рейвен замер. Его взгляд похолодел. Он медленно отпустил мою талию, но не отошел ни на шаг.
– Потому что Хаос – единственный из слуг Хозяина Теневого Предела, кто всегда неуязвим, – произнес он. – Феномен, который до сих пор не смог постичь никто из…
И вдруг Штормхейд замолчал на полуслове. Его взгляд метнулся к моим рукам, на которых больше не было браслета, а потом снова к моему лицу.
До него доходило. До меня тоже – медленно, но неотвратимо истина просачивалась в сознание.
Кейос – Рагнаэр, значит, он теневой маг. А у каждого неуязвимого мага Тени, по всем законам магического равновесия, должен быть свой Свет. Якорь. Источник, который делает его неуязвимым в этом мире, не давая окончательно раствориться в бездне.
– Свой Свет… – прошептал Рейвен, и его лицо побелело так, что стали видны даже мелкие шрамы на скулах. – Вот причина. Неуязвимость Хаоса… Это не талант, не дар Хозяина и не защита артефактов, – Рейвен говорил тихим, безжизненным голосом, от которого мне стало по-настоящему не по себе. – Это ты.
Кейос… меня любит?
А я?..
А я нет.
Сердце тянулось к Кейосу, мне хотелось защитить его, я планировала вступить в переговоры с хозяином Теневого Излома, но любви, той которую женщина испытывает к мужчине, ее не было. Кейос для меня всегда был братом и только…
– Мне пора, – решительно заключила я, собираясь вернуться в свою комнату. – Всего доброго, спасибо за то, что спасли меня, и за то, что не придушили там же в Изломе, хотя видят все Боги Богатства, вам определенно хотелось этого, по вашему взгляду несложно было догадаться. Но спасибо, что сдержались. Я пошла.
Но это тоже была ложь – я не шла, я побежала, теряя туфли, которые даже в Тени не потерялись, но тут… Тут я остановилась. Вернулась, подняла свои туфли и выдала:
– Магистр, я поняла, как они меня утянули в Тень – мои туфли. Те, прошлые, их утащили. Интересно, кто?
– Эрн Даккард, – сдавленно ответил Рейвен. – Он связывался с… «друзьями из Предела».
– А… понятненько. Ну, доброй ночи.
И я позорно сбежала.
В моей гостиной самозабвенно целовались Дана и Гриф – я даже залюбовалась. Вот это страсть, вот это любовь, вот это…а Штормхейд похоже лучше целуется, у меня в моменте голова кружилась и мир весь отключился, а Дана вполне себе была в адекватном состоянии.
– Леди Вэлари! – воскликнула она.
– Да вы продолжайте, я мешать не буду, – заверила парочку.
И схватив свой маленький чемодан, умчалась в спальню.
Там, забравшись на кровать, достала одно из маленьких переговорных устройств, и нервно отслеживая биение собственного сердца, набрала свой браслет.
Связь установилась сразу, но вместо слов я услышала свист кнута и сдавленный стон… похоже Кейоса. Ох, боги, я опоздала.
– Простите! – мой вопль видимо перепугал Дану и Грифа, потому что в гостиной что-то упало. – Простите, не могли бы вы остановить избиение Хаоса и побеседовать со мной?
На том конце воцарилось молчание. В гостиной тоже.
А потом Дана воскликнула:
– Магистр Штормхейд!
Хорошо, что на малых переговорниках установлена шумоизоляция – те, кто был по ту сторону этого