Официальное, подписанное большинством голосов Совета, требование об его отзыве с поста директора ведомства. Основания: «Злоупотребление служебным положением, действия, наносящие ущерб интересам региона, дестабилизация обстановки».
Подписи: Яровой, Соболев, Воронов, Дорин… Даже кто-то из нейтралов, кто раньше боялся пискнуть.
«Вот как. Пока меня пытались физически убить на улице, они собрались и проголосовали за мою политическую смерть».
Альберт медленно, очень медленно разорвал бумагу на две половинки, потом ещё и ещё, пока от неё не осталась лишь горстка клочков. Он подошёл к камину и швырнул их в огонь. Бумага вспыхнула ярким, коротким пламенем п обратилась в пепел.
— Курьер ещё здесь? — спросил он тихо.
— Да, господин, — ответил слуга
— Передайте всем, кто подписал эту бумажку, что Альберт Игнатьев получил их послание. И что он примет его к сведению.
Когда дверь закрылась, он остался один. Подошёл к окну, глядя на ночной город.
Покушение. Вотум недоверия. Два удара в один день.
«Хорошо. Очень хорошо. Вы бросили мне вызов. Думаете, это меня остановит? Вы думаете, что я отступлю?»
Альберт отвернулся от окна. Его глаза блестели в полутьме, как угли.
«Вы ошибаетесь. Это только начало настоящей войны. Если вы хотите играть грязно — я покажу вам, что такое настоящая грязь. Если вы хотите уничтожить меня — вы должны быть готовы быть уничтоженными сами».
Вотум недоверия? Смехотворно. У него есть покровитель в столице. У него есть компромат на каждого из этих дворянчиков, и он теперь вытащит его на свет. Все их грязные тайны, все долги, все незаконные сделки. Он будет травить их, как крыс.
А покушение… О, покушение было подарком. Теперь он жертва. Жертва «кровавых приамурских интриг». Это давало ему карт-бланш на любые ответные действия. Самозащита, знаете ли.
«Ну что ж, господа. Вы хотите войны? Вы её получите. И вы пожалеете о том дне, когда решили, что Альберта Игнатьева можно просто отодвинуть в сторону…»
Глава 9
Сражения
Они назвали это «Временным оперативным штабом по кризисному реагированию». Длинное, казённое название, призванное скрыть суть: империя, наконец, признала, что ведёт войну. И мне, Владимиру Градову, барону из самого дальнего от столицы региона, только что поручили командование этим штабом. И войсками, которые должны были ему подчиниться.
Это не было триумфом. Это была аварийная посадка горящего самолёта, где мне сунули штурвал в последний момент. Вполне возможно, это была ловушка от Островского. Ведь я вполне могу погибнуть в бою и тогда перестану доставлять ему беспокойство.
Моё назначение «временным командующим войсками кризисного штаба» прошло большинством голосов благодаря помощи Охотникова, великого князя Щербатова и моих новых друзей-офицеров. Великая княгиня Эристова, насколько мне известно, воздержалась от голосования. Она продолжала придерживаться нейтралитета и выжидать.
Штаб разместили в казармах одного из гвардейских полков на окраине Петербурга. Это был сознательный шаг — быть ближе к войскам и подальше от придворных интриг. Когда я вошёл в отведённый мне кабинет, меня уже ждали.
Лесков, Туманов и ещё несколько офицеров, чьи лица я уже запомнил. Все они встали, вытянувшись по стойке «смирно». В их глазах читалось ожидание. Надежда. И страх. Они знали, что идут на войну с невиданным ранее противником.
С монстрами любой солдат империи рано или поздно сталкивался. Но теперь это были не просто чудовища, а управляемая армия.
— Вольно, — сказал я, скидывая с плеч мундир с только что пришитыми знаками различия командующего. — Ситуация?
Туманов щёлкнул указкой по развёрнутой на столе карте.
— Противник закрепился в Твери. Разведка сообщает о продолжении процессов внутри города. Магические эманации зафиксированы на рекордно высоком уровне. Орда не стоит на месте. Отряды тварей действуют в радиусе до пятнадцати километров вокруг города. Остатки тверского гарнизона смогли вырваться из окружения.
— Где они сейчас? — спросил я, склонившись над картой.
— Здесь, — Марк Ильич провёл указкой на север от Твери. — Объединились с полицейскими и личными дружинами дворян, заняли оборону. Надеются не пропустить монстров дальше на север.
— Москва наконец-то очнулась, — вмешался Лесков. — Они выдвинули армию и блокировали Тверь с юга. Пытались переправиться на правый берег Волги. Понесли потери и были вынуждены отступить.
— А противник?
— Продолжает жечь город. Не знаю, зачем это монстрам… — покачал головой Туманов.
«Затем, что Мортакс так получает силы. Каждая смерть, каждое разрушение — очередная монетка в копилку бога Пустоты. Даже если это всего лишь осколок его души», — мысленно ответил я, но вслух сказал другое.
— Враг копит силы и готовит следующую атаку. Он не будет долго сидеть в одном городе. Его цель — не территория. Его цель — уничтожение и поглощение. Он выберет новую цель.
— Мы успеем перебросить силы? — спросил Лесков. — Подкрепление уже в пути, но они идут медленно. Железные дороги перегружены из-за беженцев…
— Мы не можем ждать. Сами знаете, противнику не нужны дороги, они используют порталы. Майор Лесков, ваши драгуны готовы к рейду?
Арсений кивнул, в его глазах вспыхнул азарт.
— Готовы!
— Прекрасно, — я перевёл взгляд на других офицеров в комнате. — А остальные?
— Готовы, ваше благородие! Солдаты рвутся в бой! Выступаем хоть сейчас! — заверили меня.
— Подготовьте приказы, — сказал я, отходя от карты. — Мы отправляемся на рассвете.
— Есть! — единым возгласом ответили офицеры.
Они вышли, оставив меня одного. Я подошёл к окну. За ним кипела подготовка: солдаты грузили ящики с магическими болтами, готовили артефакты, на конюшне снаряжали коней. В воздухе звучали отборная ругань и резкие приказы.
В кармане мундира лежала сложенная вчетверо телеграмма от Никиты Добрынина. Он сообщил, что на Игнатьева было совершено покушение и обстановка сильно накалилась.
Ещё один фронт. Ещё одна головная боль. Но сейчас всё это отошло на второй план.
Я смотрел на карту. Где-то там, в Твери ходил по улицам, залитым кровью, тот, кто был когда-то Николаем Зубаревым. И нам предстояло встретиться. Уж не как барону и наёмнику. А как двум полководцам в войне, которая решит судьбу всего мира.
В груди было непривычно спокойно. Не было страха. Не было сомнений. Была лишь холодная готовность.
Наконец-то интриги и проволочки остались позади. Начиналась та часть, в которой я был как рыба в воде. Начиналась война.
И я был готов.
Мы выдвинулись до рассвета, когда серое предрассветное марево только начинало размывать очертания спящего пригорода.
Основные силы — два полка пехоты, усиленные двойным