— Разобрались ли вы, что исчезло из квартиры?
— Признаться, так и не знаю. Впрочем, одна большая ценность, кажется, пропала, — невесело сказал Заикин, — пестика нашего никак не найду.
— Какого пестика? — насторожился Колосов.
— Да которым мы сахар, сухари толчем. Собрался сахарной пудры натолочь Вере, любит она с дыней, так и не нашел. Завалился, небось, куда-нибудь.
— А пестик этот приметный?
— Конец у него отломлен. Его и в утиль за пятак не возьмут.
Колосов задумчиво забарабанил пальцами по столу. Потом встал и посмотрел зачем-то в окно.
— Вот что, товарищи понятые, — сказал он, — продолжим наш осмотр.
Колосов спустился во двор и, наклонившись, начал внимательно осматривать небольшой палисадничек под окнами Заикиных. Вскоре он что-то заметил и поднял. В руках у него был пестик с обломанным концом.
— Ваш пестик? — спросил Колосов Заикина.
— Наш, — ответил тот, содрогнувшись при виде пучка светло-русых волос, прилипших к целому концу тяжелого пестика.
* * *
— Здорово у вас получилось, Александр Иванович, с пестиком.
— Не у «вас», а у нас, — мы ведь дело ведем вдвоем. — Я, Ольга Васильевна, с самого начала не очень-то поверил в провал памяти у Веры, в амнезию, а когда вы рассказали нам, со слов Варвары Заикиной, что, выбираясь из квартиры, она увидела «убитую Веру», мои подозрения усилились. Почему она сказала «убитую». Ведь Вера была жива. Да только потому, что она была убеждена в смерти Веры, убеждена в том, что ее убила. Еще мне показалось странным, что крик она подняла лишь очутившись во дворе. В этом была нарочитость. Почему она не закричала сразу, как только пришла в себя?
— Александр Иванович! Но за что она ее? Мотивы нужны. Правда? А потом ведь Варвара Заикина тоже ранена и сильно. Может, этим пестиком бандиты орудовали, пока Варвара лежала в беспамятстве?
— Может быть, может быть… — рассеянно ответил Колосов… Он что-то обдумывал. — Вот что, Ольга Васильевна, прошу вас подготовить постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы, о которых мы говорили, а я съезжу к Варваре Заикиной. Возможно, она поможет ответить на ваш вопрос.
Колосов вернулся из больницы чем-то очень довольный.
— Наверное, Заикина созналась? — спросила Метелина. — Чему вы так улыбаетесь?
— Не созналась, но изобличила сама себя, как нельзя лучше. Представьте себе, она заявила, что пестик, который я ей предъявил, видит первый раз в жизни. Свой-то пестик. Каково? Это, по-моему, очень тяжелая улика. Или, Ольга Васильевна, у нее тоже амнезия?
Взглянув ка надувшуюся Метелину, Колосов примирительно добавил:
— Не сердитесь, Ольга Васильевна. Я пошутил. Ну, давайте посмотрим, как у вас с постановлениями.
Сделав кое-какие поправки и добавив несколько вопросов, Колосов подписал постановления и позвонил в бюро судебно-медицинской экспертизы.
А уже через два дня Колосов получил заключения. Они так и просились в цепочку улик против Варвары Заикиной. Эксперты пришли, во-первых, к выводу, что повреждения головы Веры причинены вероятнее всего пестиком и волосы, прилипшие к нему, сходны с ее волосами, а во-вторых, что ножевая рана на груди у Заикиной нанесена ее собственной рукой. Давая такое довольно смелое заключение, эксперты обосновывали его очень убедительно. Они указали, что на груди, около ножевой раны (она, кстати, оказалась несерьезной), имеются крошечные колотые ранки. Многолетней судебно-медицинской практике хорошо было известно происхождение такого рода точечных повреждений. Человек обычно сразу не решается нанести себе ранение и сперва, как бы примериваясь, ударяет себя слегка.
Экспертиза установила также, что кровь на пестике, клеенке и перекладинах стола совпадала по группе с кровью Веры, а кровь на одежде Заикиной была кровью не одного, а двух человек, одним из которых могла быть Вера.
Между тем Вере стало лучше, и Колосову разрешили ее допросить.
Вера рассказала, что тем памятным вечером, когда она осталась дома со свекровью, та вдруг ни с того ни с сего ударила ее сзади чем-то тяжелым по голове. В полуобморочном состоянии, скорее инстинктивно, чем сознательно, она спряталась под стол, но и там Заикина ее несколько раз ударила. Собрав последние силы, она вылезла из-под стола и даже попыталась вступить в борьбу, но тут же была оглушена еще одним ударом, сделала несколько шагов в сторону кухни и упала..
Вначале, как говорила Вера, свекровь относилась к ней очень хорошо, все говорила, что их ждет впереди счастливая и почему-то богатая жизнь. Но потом Варвара стала беспричинно упрекать и незаслуженно оскорблять свою невестку. Это повторялось все чаще и, наконец, привело к трагической развязке.
Вера не понимала, что могло так резко изменить к ней отношение свекрови.
От Заикиной (она уже была арестована и содержалась в тюремной больнице) узнать ничего не удалось.
— На нас напали бандиты, — утверждала она.
Ничего толком не мог сказать и Федор Заикин. Он был потрясен показаниями Веры.
— Ни мать, ни Вера никогда мне друг на друга не жаловались, — растерянно говорил он, — я ничего не могу понять.
А Колосову и Метелиной было очень важно выяснить мотивы покушения.
— Александр Иванович, — предложила Метелина. — Давайте вызывать и допрашивать подряд всех родственников и знакомых Заикиной. Ведь не может быть, чтобы никто из них ничего не знал.
— Не думаю, Ольга Васильевна, что мы бы поступили правильно. Нам должно быть дорого не только свое время, но и время многих людей, вызов которых может оказаться напрасным. Нужно сделать иначе…
* * *
У дверей домоуправления толпились жильцы. Внимание их привлекло необычное объявление. Оно не призывало соблюдать чистоту и вовремя платить за квартиру, сдавать пищевые отходы и не нарушать общественный порядок.
«Товарищи жильцы! — было выведено на нем четкими крупными буквами. — Недавно было совершено покушение на жизнь студентки Веры Заикиной. О том, что установило расследование, сегодня расскажет старший следователь тов. Колосов.
Вы все приглашаетесь на это сообщение…».
* * *
Обширный красный уголок задолго до начала сообщения Колосова был переполнен. Стулья, подоконники, проходы занимали не только жильцы дома, в котором живут Заикины, но и многие граждане из соседних домов. Слух о необычном сообщении дошел и до них.
Колосов немного волновался. Получится ли так, как он предполагал, или надежды его не оправдаются?
Но вот он встал и заговорил. Теперь даже самый внимательный слушатель не заметил бы волнения в голосе этого по виду очень строгого человека в форме работника прокуратуры.
Речь его была спокойна и проста.
В сути фактов все присутствующие разобрались очень скоро. То и дело тишина нарушалась возмущенными возгласами, а несколько женщин вытирали платками глаза. Между тем Колосов заканчивал.
— Товарищи, — сказал он, — я доложил вам дело от начала до конца. Судя по тому,