Тут я потрясённо замерла. А, собственно, как я выгляжу? Наверное, эта мысль должна была прийти мне в голову раньше, но, похоже, она не вынесла конкуренции в очереди таких же важных раздумий.
Подскочила с кровати и заозиралась в поисках зеркала. Ничего вроде туалетного столика в комнате не было. Зато было ещё две двери кроме входной. Открыла первую — пустая гардеробная. За второй ожидаемо находилась ванная комната и да! Зеркало здесь было и в нем отразилась я вся целиком.
Ну, от образа сейлормун меня отделяла только прическа. А так полноценный косплей.
"Бедная герцогиня", — в очередной раз пожалела я женщину.
Подошла ближе и вгляделась в лицо. Ну, что сказать. Вроде я, а вроде не я. Мои рыжие кудряшки, для собеседования тщательно залакированные, сейчас свободной гривой падали на спину, сдерживаемые лишь синей лентой в тон юбке. Косметики как будто бы нет, или нанесена так умело, что я не вижу. В общем, вроде бы я. Но в то же время мимика совершенно не моя. Я не так хмурюсь. Попыталась улыбнуться и вроде тоже не так. Хотя, возможно, это улыбка такая — неестественная.
Вернулась в комнату и вновь завалилась на кровать. Но продолжить размышления мне не дали. Раздался стук в дверь, я было дернулась, чтобы открыть, но этого никто ждать не стал. В комнату вплыла моя не-свекровь, за ней вошла Марта и ещё две девушки в одинаковых тёмно-синих платьях.
От такой бесцеремонности мне захотелось конфликта. Развалиться на кровати ещё беспардонней, надуть огромный пузырь из жвачки и громко лопнуть его. Эх, жаль, что жевательной резинки у меня нет, а то к образу бы пошла. Вместо акции протеста я взяла себя в руки и молча встала с кровати, ожидая дальнейших действий противника. То, что я понимала и даже жалела герцогиню, все равно не делало ее моим союзником.
Дама встала чуть в стороне, позволяя Марте вести со мной диалог:
— Вита Ярра, девушки пришли снять мерки для платьев.
— Что мне нужно сделать? — покорно спросила я.
— Снять одежду, если вам не сложно.
Я так понимаю, выходить никто не собирался. Во мне снова созрел бунт. Не отрываясь глядя на герцогиню, я сначала расстегнула, а затем сняла рубашку, сдернула юбку, носком правого кроссовка стянула за пятку левый, потом дернула ногой, стряхивая правый с ноги. Затем, прогнувшись, скатала и сняла один за другим гольфы. Оставшись в одном белье — кстати, довольно симпатичном — белом, лёгком, с кружевной вышивкой — лениво процедила:
— Догола?
И усмехнулась про себя, глядя на ошарашенный вид герцогини.
— Нет, вита, достаточно, — торопливо проговорила Марта, отводя глаза.
Мне показалось или я заметила понимающую улыбку? В любом случае боевой настрой отступил, и я, послушно поворачиваясь вокруг оси, позволила девушкам снять мерки. Те справились довольно быстро, а затем исчезли, прихватив мои разбросанные по полу вещи. Я было возмутилась, думая, что меня, в наказание за выходку, оставят в одном белье, но Марта уже протягивала мне лёгкое голубое платье. Она же помогла одеться, застегнув пуговки и затянув шнуровку. Слава богу, корсет предусмотрен не был.
Оказавшись одетой в приличное платье, я почувствовала себя спокойнее. Всё-таки такая одежда мне привычнее. Повернулась к герцогине, которая уже успела прийти в себя, и вопросительно на нее посмотрела. Насчёт манер ее сынок был безусловно прав — ко двору меня представлять очень преждевременно. Но дворцовый этикет в изучаемых мной предметах не значился, так что прошу меня извинить.
Не-свекровь оглядела меня придирчивым взглядом, вздохнула и пошла к выходу.
— Прошу вас, вита, — обратилась ко мне Марта, — я провожу вас к ужину.
— Я должна идти босиком? — уточнила я, хмурясь.
— Нет, что вы, вита Ярра, обувь уже принесли.
И действительно, одна из девушек вернулась с коробкой в руках.
— Платье можно было подобрать без примерки, — пояснила Марта, — а обувь нет. Вам было бы некомфортно.
Я взяла у девушки коробку и, открыв, обнаружила в ней пару бежевых, тканевых балеток. Надела и поразилась, что те сели прямо по ноге.
— Пройдёмте, вита, — поторопила меня Марта, — Ее Светлость уже ожидает в малой гостиной.
Чтобы пройти в гостиную, нам пришлось спуститься на первый этаж. Едва войдя в комнату, отметила ее впечатляющие размеры. Интересно будет посмотреть на большую гостиную, если в малой можно легко разместить полсотни гостей.
В самом центре комнаты стоял вытянутый стол, накрытый белоснежной скатертью с темно-сиреневой подложкой в цвет оформления гостиной.
Во главе стола ожидаемо сидела герцогиня. Она выразительно посмотрела сначала на меня, потом на огромные белые деревянные часы. "Интересно какой у нее голос?" — подумалось мне. При мне женщина ещё не сказала ни слова.
Я постаралась тепло улыбнуться хозяйке дома, благодаря за ужин. Но та смерила меня таким убийственным взглядом, что моя улыбка сразу потухла.
Я очень неконфликтный человек, честно. Но хамского отношения не выношу. Мы обе не желали этого брака, и прояви мадам хоть каплю участия, я бы с радостью поставила ее об этом в известность. И, вполне возможно, уже была бы на полпути обратно в академию. Но, война, так война.
Марта проводила меня к месту слева от герцогини. Напротив меня — справа от женщины — тоже лежали столовые приборы, но от вопросов я воздержалась.
В абсолютной тишине мы приступили к ужину. За моей спиной, как и за спиной хозяйки, теперь стояли девушки, подкладывающие выбранные угощения. Я указала на несколько симпатичных на вид блюд, но вкуса еды практически не чувствовала. Мне вдруг пришло в голову, что, если малая гостиная — это вот такая роскошная зала, то комната, в которую меня поселили настолько скромна, что скорее всего предназначена для бедных родственников. Вряд ли для слуг — все-таки гардеробная и отдельная ванная комната говорили о некоторой заботе о гостях, но убранство... Как будто из Икеи оформляли. На самом деле мне было абсолютно все равно. Моя съёмная квартира в Москве была ещё меньше и скромнее, но тут дело принципа. Не могу я больше терпеть этот надменный взгляд.
— Я хотела бы оставить сообщение своему жениху, — сказала я наугад, — рассказать, как меня разместили и поблагодарить за комнату и этот наряд.
Я сделала ударение на последних словах. Герцогиня нахмурилась и, аллилуйя, выдала:
— Ваши покои были ещё