— А-а-а!
В моем номере мужчина! Стоит спиной ко мне и, глядя в окно, снимает рубашку. Еще свет врубил — и верхний, и бра.
Но главное — на мой ор он быстро поворачивается.
— Охуенно смотришься.
Таханов!
Он знает другие слова для комплиментов? И вообще, какого черта?!
Глава 11
Резко запахиваюсь в полотенце.
— Что ты тут делаешь?!
Таханов так упрашивал говорить ему "ты", а сейчас я делаю это просто на автомате.
Он усмехается. Как мне показалось, горько.
— Похоже, теперь я перепутал номера. Но вообще я просил дать мне полулюкс рядом. Так что, возможно, ключи спутал администратор.
— Рядом?! — ахаю. — Зачем?
Чего он добивается? Развлечься захотелось?
Мои вопросы остаются без ответа. Таханов подходит к окну. Задумчиво смотрит, рубашку надевать и не собирается. От вида его мощной спины у меня начинает дрожать внизу живота.
Вот глупышка!
Злюсь на себя, а сама не могу пошевелиться и хотя бы пойти в ванную надеть халат. Держу на себе полотенце.
— Если ты ошибся, так уйди!
Выходит сдавленно и капризно. На самом деле вся моя обида на него просится наружу. Хоть умом понимаю — этот человек мне ничего не должен и не обещал.
Борис разворачивается. Идет ко мне. Я замираю, как статуя. Вдох-выдох… Кажется, грудь сейчас выскочит из полотенца, настолько высоко она поднимается. От дыхания и от чисто телесного, сладкого предвкушения рядом с этим мужчиной. С моим мужчиной. С моим самцом.
Ну что за бредятина, господи!
Он уже подошел вплотную. Протягивает руку, убирает мокрые пряди от моего лица. Одну за другой. Касается уха, и по моей коже бегут мурашки. Соски стягиваются в твердые горошины. Настолько чувствительные, что их раздражает полотенце.
— Уходи… — шепчу.
Глазами уткнулась в пальцы своих ног.
— Ты ведь не этого хочешь.
От такого заявления мои глаза распахиваются. Поднимаю взгляд и таращусь на него.
— А чего ты хочешь, Борис?! Ты знаешь?
Жду, что он поймет намек и уйдет.
— Знаю, прелесть моя.
Ну зачем он так?! У меня подкашиваются ноги… Вдыхаю через рот и прикрываю веки. Какая пытка.
— Ты охуенная, Злата… Ты такая охуенная.
Он накрывает мой рот своим. Меня тут же как будто обдает чем-то горячим и возвращающим к жизни. Мы стремимся друг к другу языками, сплетаем их. Боремся и ласкаем, влажно чмокаем и щекочем. Упиваемся.
Таханов держит в ладонях мое лицо, я берусь за его запястья. Скольжу ладошкой по тем самым часам, которые разглядывала в ресторане. Браслет легонько царапает, но мне до сих пор не верится, что все это наяву.
От сумасшедшего дыхания и от движений полотенце хочет с меня соскочить. Мне приходится оторваться, чтобы снова его придержать. Закусываю губу, гляжу на Бориса.
— Хочу тебя, — низко сообщает мужчина.
Зелень в его глазах подернулась туманом. Тереблю губу.
Внизу моего живота пожар. Я тоже безумно хочу его. Поддаться? Он толком ничего не сказал… Но мы оба сгораем от страсти, разве время вести разговоры? Можно ли доверять сказанному в таком состоянии?
Руками Борис накрывает мои, которые держат полотенце. Нежно гладит большими пальцами. Ладонями скользит через махровую ткань по груди. Соски вспыхивают острой сладкой болью.
— М-м-м… — стон вырывается у меня сам собой.
Таханов наклоняется и целует мой висок. Как будто прислушивается к пульсу… Спускается ниже. Целует скулу, подбородок, шею. Его губы такие горячие и в их касании столько вожделения, что я и правда чувствую себя "охуенной".
Он медленно тянет мои руки вниз вместе с полотенцем. Дрожу.
— Я только поцелую, — шепчет он мне на ухо.
Киваю зачем-то и позволяю ему обнажить себя. Борис отбрасывает в сторону полотенце.
Проходится поцелуями по моим плечам. Подхватывает на руки! Сдавленно охаю. Мужчина шагает вместе со мной к кровати.
Чувствую себя пушинкой в его руках, и от этого еще сильнее накатывает возбуждение. Не могу противостоять той силе, которая идет от него. При том, что он ее не применяет ко мне… Наоборот безумно бережен. Но его аура, или как это назвать по-другому, заставляет всю меня трепетать.
Таханов опускает меня на кровать. Сам быстро нависает сверху, размещаясь между моих ног. Целует в губы, тем временем холодная пряжка его ремня задевает живот. Крупно вздрагиваю.
— Боишься? — он заглядывает в глаза.
Резко мотаю головой. Мужчина усмехается.
В ушах стоит его "я только поцелую". Что ж, Таханов человек слова… Он и правда касается меня одними губами.
Накрывает ими сосок… Вдавливает его кончиком языка, кружит по вершинке. Тут же с жадностью всасывает. Катает во рту, словно вкусный леденец. У меня под веками взрываются фейерверки. Крепко жмурюсь.
Не думала, что мой первый раз будет таким… Всегда представляла его в темноте, со скромными ласками. А тут в глаза долбит свет, и я… перед ним как на ладони. Он может видеть каждую мою клеточку. И самое во всем этом необычное — мне не стыдно!
— Ты такая красивая… Самая красивая… Больше ни на кого не посмотрю! — хрипло шепчет он между поцелуями с моими грудями.
Это такое блаженство, и все так внезапно, что я из меня вырывается даже не стон, а сдавленный писк. Глаза режет. Заслоняю их от света рукой. Хотя не факт, что дело в лампочках.
— Сейчас, моя хорошая…
Таханов тянется и выключает верхний свет. Остаются только настенные светильники по бокам кровати. Глазам полегче, но в целом я чувствую разочарование. Хочется, чтобы он смотрел на меня…
Впрочем, сейчас в номере тоже довольно светло. Борис вернулся ко мне и сидит у моих согнутых ног раздетый по пояс. Мощная грудь вздымается. В глазах шальная поволока. Я поднимаю на него взгляд, попутно замечая — мои соски блестят, влажные от его слюны.
От этого зрелища низ живота простреливает пульсом.
Мы смотрим друг другу в глаза. Проносится мысль — он сейчас уйдет. Пожалеет. Но Борис берется за пряжку своего ремня.
Расстегивает, вытягивает из брюк. Смотрю и понимаю, хотела бы сделать это сама. Хотя вряд ли бы решилась… Я безумно хочу его, но сейчас нуждаюсь в том, чтобы быть ведомой. У меня внутри бурлит кровь и одновременно какое-то оцепенение.
Мужчина отбрасывает ремень в маленькое светлое кресло. Штаны не трогает, снова двигается ко мне.
Хочу я, чтобы сегодня не закончилось поцелуями? Пойти до конца? Стать его?
Да, хочу. Понимаю это точно.
Но что планирует он?
Таханов медленно ложится на меня сверху. Опирается на локоть, свободной