— Видишь же, да.
Он ухмыляется. Понятно, что спрашивал о моральной готовности. Но тут мне все еще страшно. Это нужно просто сделать, и всё.
Тем более, я безумно хочу, чтобы он оказался во мне. Это желание ничем не объяснить, ведь я даже не представляю, каково это. Просто очень хочу.
Борис тянется к изголовью кровати, берет небольшую плоскую подушку. Гладит мои бедра, на мгновение сжимает ягодицы. Заставляет их приподнять и подкладывает под них подушечку.
Потом он снова ложится сверху, раздвигая мои ноги. Немного непривычно, но нормально. Зато теперь я больше распахнута к нему.
Смотрит в глаза. Опирается на один локоть, другой рукой направляет член. Никаких лишних слов и движений… Твердая головка упирается в мои сочащиеся губы. Они инстинктивно сжимаются. Борис толкается в упругую плоть, входит немного. Ахаю.
Таханов покрывает поцелуями мое лицо и еще немного двигается во мне. Судорога начинает отступать. Сантиметр за сантиметром я принимаю его, пока на пути не встает барьер. Сипло вдыхаю, думая, что сейчас…
— Ш-ш… — он успокаивает. — Пусть они привыкнут друг к другу.
Они — это его богатырь и моя малышка? Хотя я читала, что женщины внутри довольно эластичные.
Так и есть, я и правда "привыкаю" спустя несколько секунд. Даже расслабляюсь. От одной мысли, насколько мы сейчас близки, накрывает новая волна возбуждения. Закидываю ноги на мужские бедра, трусь лодыжками. Таханов низко стонет.
— Моя…
Шепчет и уверенно толкается. Саднящая боль… Но не сильная. Даже второй толчок не вызывает каких-то слишком плохих ощущений.
Таханов двигается во мне, прерывисто дышит. То и дело из него вырывается стон и сиплое — моя. От того, что главное позади, и от его эмоций меня охватывает эйфория. А тут еще мужская рука опускается на мой живот. Двигается ниже. Кончиком большого пальца упирается в клитор и ритмично ласкает.
Я тоже начинаю стонать. Номер наполняют звуки и запахи страсти, которые все больше и больше заводят. Сознание отключается, я растворяюсь в этом всем и… улетаю от оргазма.
Как через вату чувствую — мужчина разорвал контакт и изливает горячее удовольствие мне на бедро. После ложится рядом, прижимаясь к нему подрагивающим членом.
— Прелесть моя… — Борис утыкается носом в мои волосы.
Мне безумно не хочется возвращаться из неги в реальный мир. Что там будет теперь? И главное, будет хоть что-то…
Кажется, на автопилоте позволяю отвести себя в душ. Смываем с себя последствия нашей любви и вместе ложимся. Таханов прижимает меня к своей широкой груди, обнимает, и обездвиженная этим теплым коконом я быстро проваливаюсь в сон.
Глава 12
Просыпаюсь одна.
На ум сразу приходит слово из четырех букв. Нет, не жопа. Хотя к моей ситуации подошла бы и она. Но в моей голове вертится — дура.
Впрочем, если подумать, я ни о чем не жалею. Никогда не тряслась над своей девственностью. А чтобы первым стал такой мужчина, как Таханов… Даже мечтать не могла.
Ругаю себя лишь за наивные мечты. За то, что допустила мысль о наших отношениях…
Внизу живота еще саднит, и так не хочется вставать! Хорошо хоть, были мы в моем номере. Я могу спокойно умыться, одеться. Выйти в приличном виде и изо всех сил вести себя, как ни в чем не бывало.
Только собираюсь начать все это делать — под дверью раздается какой-то металлический шум. А после она пикает, и срабатывает открытие! Мое сердце подскакивает к горлу.
Я в своем номере, одна, и нет ничего предосудительного. Но все равно не просто боюсь, что меня увидят голой. А тревожусь, что поймут все о прошлой ночи. Как будто у меня на лбу написано, что я переспала с хозяином отеля. Вот бред!
— Доброе утро!
А вот и сам хозяин собственной персоной! Я еще его не вижу, но узнаю голос. И громыхание продолжается.
Борис пересекает микроприхожую и, наконец, появляется на входе в спальню. Одет в неизменные темную футболку и джинсы. Катит за собой тележку с завтраком…
— Разбудил тебя? Прости, но времени уже прилично. Нужно успеть в душ, сделать свои дела. К обеду Ванька собирает всех на барбекю в беседке. Как раз подъедет его мать.
Таханов рассуждает деловито. Я хлопаю глазами.
— Доброе утро… Да я сама проснулась.
Встречаемся взглядом. Мужчина щурится, приподнимает уголки губ в улыбке.
— Когда я уходил, ты спала, как убитая.
Я пока не могу понять его настроение, и что все это значит.
— Позавтракаем? — предлагает Борис. — Я обратил внимание, в прошлый раз ты больше ела сырники. Но яичницу и круассаны тоже захватил.
А еще там бекон, домашняя колбаса, три вида джема и фрукты. Кофе, сгущенка, какие-то кексы… Апельсиновый сок. Филиал шведского стола, не иначе. Не зря Таханов взял тележку.
Прикрываю грудь одеялом, оборачиваю его вокруг себя под мышками. Двигаюсь к краю. Отвечаю растерянно.
— Да, давай поедим…
Тележка вполне сойдет за столик. Потому что все яства на кровать не поставишь. Мужчина двигает ее ближе, и сам садится рядом со мной.
Все очень вкусно выглядит. Мой желудок начинает просыпаться. Но нервозность еще не отпустила. В прострации разглядываю еду. Вздрагиваю от прикосновения большой ладони к своему лицу.
Таханов поворачивает его на себя, чуть поглаживая щеку. Тянется губами к губам.
Прохладноватые, но уже родные губы… Как быстро я к нему привыкаю! Страшно даже.
Борис целует нежно, но коротко. Отстранившись, еще немного ласкает мое лицо. Улыбается. Я отвечаю на эту улыбку, выдыхая. Кажется, он, как и я, не пожалел?
— Нам лучше ускориться, — Борис кивает на еду, — когда-нибудь мы обязательно пропадем в номере на сутки, но сегодня не выйдет. До общего сборища нам лучше поговорить с Лизой.
У меня перехватывает дыхание. Еще недавно я сидела и грустила, что он снова отморозится от меня. А теперь у него есть планы, и меня они тоже пугают. Как все стремительно…
— Поговорить с Лизой о нас? — уточняю и хмурюсь.
— Да, — он кивает, и мое сердце подпрыгивает, — ей лучше первой сообщить.
Я согласна с Борисом. Нехорошо было бы появиться перед Лизой в обнимку с ее отцом. И так я скрывала свои эмоции. Но понимаю, что не могу сейчас это сделать.
Начинаю говорить, глядя на ложечку в своей руке.
— Борис, у меня будет просьба… Если я правильно поняла, и ты хотел бы продолжить наши… отношения.
— А ты не хочешь?!
Возмущенный тон говорит сам за себя. Улыбаюсь и смотрю на него.
— Хочу… Только пока никому не хочу говорить.
Мужчина