А впереди был подвал с его производствами. И никакой возможности добраться быстрее.
- Саш, а ты что думаешь? – сбил меня с мысли Юрий. Решил, похоже, что сказанного им оказалось мало, и поспешил продолжить общение.
Чего добивался, было понятно – пытался вытащить из меланхолии. Уж больно в мрачном настроении покидали мы свой участок. Да еще и эта нудная морось, постоянно норовившая пробиться за шиворот.
А меня Юрий дергал потому, как уже зарекомендовала себя шутом, готовым поддержать любой кипиш.
В этот раз он обратился не по адресу:
- Я ничего не думаю, - буркнула я. Понимание – пониманием, но юморить с натяжной не было никакого желания. – Я просто хочу спать.
- Вот это как раз и не проблема, - с каким-то даже энтузиазмом вклинился в наше общение Исмаил.
В отличие от Махмеда, покинувшего нас еще на границе работ, этот продолжал оставаться рядом, замещая отбывшего в Штаб сектора Орлова.
– Полтора часа в запасе у нас есть. Палатка для поисковиков готова.
- А для остальных? – тут же подхватился Копылов.
Не самый приятный тип – недоволен он был всем и вся, но работал четко и спокойно.
- А остальные помогут на расчистке, - не помедлил с ответом Исмаил. И добавил: - Добровольцы.
- А те, кто не захочет стать добровольным добровольцем? – Юрий как-то подозрительно воодушевился.
- А те, кто не захочет, станет добровольцем принудительным, - словно оправдывая его ожидания, хмыкнул Исмаил.
- И это – правильно! – погрозив кому-то указательным пальцем, глубокомысленно выдал Юрий. – Потому как труд…
- Кто бы говорил! – шутливо толкнул его кто-то из шестерки. Как и Юрий, с третьего курса. – Сам-то будешь дрыхнуть.
- А ты не завидуй, - хохотнул Юрий. – Говорили тебе: « Боря, развивай способности, бестолочь!» А ты?
- А я? – вроде как удивился этот самый Боря.
- А ты все по ба… по девушкам, - бросив на меня вроде как испуганный взгляд, быстро поправился Юрий, - да по девушкам. Вот и результат. Я – дрыхнуть, а ты – добровольно-принудительно на расчистку.
- Ну и ладно, - ничуть не огорчился Боря. – Ну и поработаю.
- И поработаешь, - никак не отставал от него Юрий. – А мы… А мы… - как-то загадочно протянул он. – Вот Сашеньку баиньки уложим, а сами в картишки. А вы…
- А по шее! – многообещающе выдал Трубецкой.
Это было странно, но…
… жизнь продолжалась. И смерть не могла отменить этого факта.
Исмаил подтвердил, что пусть и не полтора часа, а час пятнадцать, но у нас есть. Поисковики и собачки отработали на славу, спасателям было чем заняться.
Времени для полноценного отдыха после таких нагрузок, конечно, маловато, но чтобы немного восстановиться, вполне. А там еще один подход и восьмичасовая передышка.
Палаток на площадке оказалось четыре. Наша, рассчитанная на десять человек, была крайней, ближе к деревьям. Вместо пола – деревянная решетка. У входа – спальные мешки.
В нынешних условиях настоящее богатство.
Трубецкой отправился на расчистку, передав ответственность за меня Юрию. Хотела съязвить, что тот меня, скорее, прошутит, чем сбережет, но не стала. Взгляд у тезки и так был нехорошим.И остаться он не мог, и оставлять меня одну опасался. Долг и… долг…
А мне было уже все равно. Пока работала, казалось, что если и не на втором дыхании, то на упертости точно смогу продержаться до конца смены, а стоило чуть расслабиться и… все. Только упасть и не двигаться.
Парни это заметили. Выдав лучший из спальников, позволили устроиться первой.
Как размещались они, я не видела. Отрубилась, как только закрыла глаза.
Проснулась я резко. Даже не проснулась, а словно повисла в полудреме. Когда вроде все понимаешь, а тело ватное, да и осознание происходящего растекается, отказываясь выдавать четкую картинку.
Первое желание – шевельнуться, так и осталось желанием. Тело никак не отреагировало, предпочтя неподвижность.
А вокруг пусть и не тишина – а сплошное благолепие. Спокойное, равномерное дыхание смешивалось с храпом, доносившимся от входа в палатку. Дробный стук капель, похоже, разошедшегося не на шутку дождя. Едва слышный гул работавшей техники…
Все было так, как и должно было быть, но внутри дергало, намекая на серьезные неприятности.
Колючий, пронзительный страх заставил дернуться, вновь и вновь пытаясь ощутить себя. И мне это, наконец, удалось.
Я приподнялась, опершись на локоть… в палатке было темно, только через щель между плохо опущенным тентом и стойкой пробивался свет. Вокруг меня все спали, отдыхая после работы.
Один, второй, третий…
Мне бы успокоиться – нас было шестеро, но виски давило предчувствием.
Первая мысль об отце… Нет! Беспокойства по его поводу я не испытывала.
Реваз? Андрей? Прохор?
И опять ответ звучал однозначно. На что бы я ни отреагировала, с ними это никак не связано.
Сашка? Игорь? Антон…
Раздавшийся за спиной неожиданный звук не дал продолжить список. Словно нож полосовал жесткую ткань.
Я попыталась оглянуться…
Что именно меня потревожило, я поняла именно в этот момент. Усыпляющая магема!
Как говорил отец: «Просто, но эффективно».
Действовала я на автомате. Блок, чтобы защитить мозг. Магема бодрости - сбросить навязанное торможение. Еще одна, закрепляя результат…
Закончить ее я не успела. Плотная тряпка легла мне на лицо, полностью отключая сознание.
***
Несмотря на оперативное решение возникших в связи с поездкой вопросов, в Шемахе они оказались уже далеко за полночь.
Петр с Кириллом держались молодцами, а вот девчонки устали, пусть и подремали немного в самолете. Но не сдавались. Знали, куда и зачем едут.
Признаться честно, Юлю Людмила Викторовна брать не хотела, но Данила был прав – дочери, как будущей журналистке, стоило увидеть происходящее собственными глазами. Как бы кощунственно не звучало, но столь масштабные события ценны жизненным опытом. Мало иных обстоятельств, способных столь точно показать человеческое нутро. Позволить увидеть, кто и чего стоит не на словах, а на деле.
От военного аэродрома под Баку до места дислокации западной группировки добирались на