- Если что, беги, - совершенно не вписываясь в воинственный настрой, негромко произнес стоявший передо мной Трубецкой. – И кричи!
«Ага! Сейчас!» - угрожающе протянула я. Не вслух, про себя.
И что странно, Сашкины слова прозвучали нормально, как если бы этого «зависшего» времени и не было. А вот двери открывались медленно, тягуче.
Вот сдвинулась до упора передняя. Показалась и опустилась на землю нога в идеально чистом, начищенном до блеска ботинке. Затем появилась вторая…
Распахнувшаяся задняя дверь не дала увидеть продолжения, но новая картинка была интереснее прежней. На земле оказался высокий шнурованный ботинок с толстым протектором. Взгляд зацепился за заправленные под кожу камуфляжные штаны…
Этого было мало для узнавания, но мне хватило. Слишком знакомо, буквально вцепляясь в опору, ставил ногу еще не полностью показавшийся из машины мужчина.
- Андрей! – чувствуя, как впитывается в руку лежавший на ладони огненный шар, выдохнула я, и, оттолкнув со своего пути Сашку, бросилась вперед.
И время понеслось, приведя все в движение. Крестный буквально выбросил тело из машины, выпрямился и, развернувшись, раскинул руки, принимая меня в свои объятия, куда я и влетела, словно пущенное из пушки ядро. Жестко и неотвратимо.
- Андрей! – всхлипнула я, расслабляясь, растворяясь в родном тепле. Впитывая запах его тела, уже давно ставший для меня символом безопасности.
- Я, я… - знакомо усмехнувшись, фыркнул он мне в макушку. И тут же язвительно добавил, так и не дав насладиться покоем. – Не могу ли я поинтересоваться, что ты здесь делаешь?
Реваз был вредным и мстительным. На все мои шкоды отвечал в двойном, а то и в тройном размере. А так как проказничала я в детстве много, то жили мы, как на пороховой бочке. Не знаешь, когда взлетишь.
Но нам это нравилось. И мне, и Андрею, который всегда оставался на моей стороне, и отцу, который только добродушно улыбался, глядя, как двое взрослых мужиков и одна малолетняя девица разносят его дом.
Андрей – веселый и смешливый. А еще куражливый – ни одна моя проделка не оставалась без его участия. Острый на язык – даже отец предпочитал с ним не связываться. И язвительный, пусть и без уничижительности.
Вот и сейчас этой самой язвительности в его тоне было хоть отбавляй. И не придерешься, потому что все на фоне заботы о моей скромной персоне.
И тем не менее, без ответа его иронию я не оставила:
- Я? – чуть отстранилась я, обиженно шмыгнув носом. Сам имел отношение к моему появлению здесь, а теперь спрашивает. – Работаю!
- Работаешь? – как-то задумчиво протянул он, проигнорировав выказанную дерзость. – Но насколько я помню…
Без помощи я не осталась:
- Господин Хлопонин? – перебив Андрея, вроде как удивился подошедший к нам Трубецкой-младший. – А вы разве не при смерти?
- Мне показалось или вы не рады меня видеть, княжич? – развернув, Андрей прижал меня к себе спиной.
- Что вы?! – выставив ладони перед собой, в притворном ужасе воскликнул Сашка. – Как вы могли такое предположить?!
- Это то, о чем ты нас предупреждал? – дав знак третьему остаться у машины, встал справа от нас тот самый господин с переднего сиденья.
По возрасту, как отец. Крепкий, но не растерявший подвижности. И – властный, пусть и пытался это скрыть внешним добродушием.
А еще они с Андреем были похожи. Тем шлейфом ощущений, которые выдает общее прошлое.
Я это запомнила, но делать выводы не торопилась. Да и не до того было.
- Это только разминка, - с усмешкой вроде как предостерег его Андрей. – Сейчас они войдут в форму…
- Зачем вы так, Андрей Аркадьевич? – с легким укором произнес продолжавший держаться несколько в стороне Игорь.
Мне только и оставалось, что вздохнуть. Тут такие события, а они – как дети, нашли время и место.
А то, что сама от них недалеко ушла…
Это была уже другая история.
- Я же говорил, - вздохнул вместо меня Андрей и добавил, все тем же насмешливым тоном: - Не стесняйтесь, княжич, подходите ближе.
К кому именно Андрей обращался, было понятно – Юрий, но княжич…
Впрочем, по фамилии при мне его никто не называл. Просто Юрий.
Андрей держал некрепко, так что развернуться, чтобы посмотреть на поднимавшегося по насыпи парня, труда не составляло.
То, что я увидела, мне не понравилось - напряжение в каждом движении. Да и взгляд такой, исподлобья, говорящий. Словно еще ничего не закончилось, а только начиналось.
Он подошел, встал рядом с Трубецким. Оценивающе посмотрел на Андрея.
- Неожиданная встреча? – Андрей взял инициативу на себя. Этого самого Юрия он точно знал.
Впрочем, это не удивительно. В стрелковом клубе Андрея оттачивали мастерство многие представители высшего общества.
- Не с вашей репутацией, - холодно отрезал Юрий, став чем-то похожим на Трубецкого, когда тот включал княжескую чопорность.
- Тогда не будем продолжать с формальностями, - Андрей, освободив меня от своей защиты, направился к парням. Подойдя, остановился напротив Юрия. – Он жив?
- Жив, - буркнул Юрий, продолжая сверлить Андрея пронзительным взглядом.
- И что тогда не так? – Голос Андрей стал тяжелым, давящим.
Не часто, но мне доводилось слышать эти интонации. И хотя властности в них не было, но мало кто не «отступал», сдаваясь перед натиском.
Юрий исключением не стал, хоть и скривился, прежде чем ответить:
- Не знаю, что не так у вас, но у Махмеда в бардачке контейнер с маркировкой биологической опасности.
- Нихрена себе… - присвистнув, протянул тот третий, что так и оставался у машины.
Само выражение мне не понравилось, но с оценкой господина я была согласна. Просто так подобная маркировка на контейнерах не проставлялась.
***
Уже давно перевалило за полночь, а движение на трассе оставалось таким же интенсивным. Туда. Оттуда…
Четвертые сутки после землетрясения. Теперь это движение выглядело упорядоченным.
Возвращались в Шемаху двумя машинами. В джипе, который ехал первым, господин в шикарном костюме, оказавшийся одним из сыновей князя Багратиона, водитель, телохранитель и накрытый сонной магемой Махмед. В санитарке мы с парнями, севший за руль еще один телохранитель княжича и Андрей, устроившийся у самой двери.
Вроде как, чтобы мы не