С полами в атриуме я справилась быстро – не так уж сильно я его и загрязнила, пока шла. Так, несколько следов.
Я убрала их, а все полы мыть не стала. Комендантша, конечно, могла бы прискакать и заставить меня мыть все. И, скорее всего, так бы и сделала. Но, почему-то не прискакала…
Благо, перед отбоем здесь практически не было кадетов, да и свет уже притушили.
И слава богу – всеобщего внимания на сегодня мне явно хватило.
Правда, убирая мокрой тряпкой свои засохшие следы, я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают глаза с витража на потолке.
Огромные и злые драконьи глаза.
Казалось, хозяин этих глаз ведал все. В том числе и то, что в теле Тессы Кук теперь была заключена другая душа.
– Да пошел ты! – прошептала я дракону.
И, прополоскав тряпку в ведре, отправилась в Хозяйственную башню.
Она, так же, как и остальные башни, была соединена с главным зданием академии полукруглой галереей.
Всего этих башен, как я поняла, было семь: Кадетская, Офицерская, Кухмистерская, Хозяйственная, Книжная, Небесная и Боевая.
И это не считая арен, тренировочных и строевых плацев, прочих построек и корпусов.
За стенами АВД находился целый военный городок со своими домами и магазинами.
Но об этом я уже думать не могла, потому что единственным моим желанием было просто куда-нибудь прилечь и закрыть глаза.
Я устала, просто смертельно устала – не только физически, но и морально.
И даже в пустом желудке уже перестало бешено урчать – единственное, чего мой новый организм сейчас хотел больше всего на свете – начисто вырубиться на ближайшие семь, а желательно и все восемь часов.
Сумки у Тессы не было, поэтому я просто сгребла все ее вещи в простынь, завязала, да так и пошла.
С мыслями о постели (не обязательно даже теплой и мягкой – хоть какой-нибудь), я прижимая к себе тюк, зашла в лакейскую.
Да так и замерла на пороге.
Потому что я не учла одного момента.
Такого себе момента, если честно сказать...
Все слуги в АВД были мужчинами. Это повелось с давних времен, когда обучение в военной Академии было прерогативой исключительно мужчин-драконов, дабы не соблазнять их на связи со служанками и не отвлекать от обучения делам ратным.
С тех пор многое изменилось – в Академию стали принимать и девушек-драконов, хоть их и было меньше.
Но вот эта традиция со слугами осталась, хотя одно время некий прогрессивный ректор разрешил брать в АВД девушек-горничных, но его последователь тут же отменил это послабление.
Таким образом, я оказалась в самой настоящей казарме с рядами двухъярусных кроватей, заполненной мужчинами разного возраста.
Они готовились отойти ко сну, но при моем появлении в лакейской воцарилась мертвая тишина.
Покрепче прижав к себе тюк, я сделала шаг вперед.
Слуги смотрели на меня со всех сторон. Я чувствовала на себе эти взгляды, почти физически ощущала.
Но шла по проходу, взглядом отыскивая пустую койку.
– Ого-го, это за пташка к нам залетела?
– Эй, деточка, чего глазами шаришь? Ложись ко мне под бок – не прогадаешь!
– Да у нее, наверное, только на ректора Уинфорда набухает роза, куда уж там какому-то Толю Маллоу?
– Так она ж вроде, с Обочины, как и я, почему бы и не приютить землячку на своей койке?
Они как шакалы, стекались поближе к проходу, но я все шла и шла вперед.
Шуточки, смех, свист…
Разумеется, слуги Академии, были, как никто, посвящены в господские дела. И о том, кто я такая, тут все хорошо знали.
Вот только на сочувствие надеяться не приходилось.
Слуги всегда перенимают отношение господ, поэтому на теплый прием я и не надеялась.
Издевки и насмешки здесь даже грубее, чем у драконов. И взгляды откровеннее. Потому что я – вроде бы и дракайна, но неправильная, не принятая своими. Поэтому на мне можно отыграться за отношение господ, и знать, что за это ничего не будет.
Какая же эта Жупело тварь!
Поселить одну-единственную девушку к мужчинам!
Стараясь не показывать своего страха, я нашла, наконец, в самом углу кровать, где были свободны оба яруса.
На нижний и бросила тюк со своими вещами.
Но внутри меня все индевело.
Как мне переодеваться среди толпы мужиков, которые смотрят на меня так, как будто живой девушки отродясь не видели?
Нет, они-то, конечно, видели других кадеток, но смотреть на высококровных дракайн, как на женщин, лакеям было категорически запрещено.
Но я не высокоровная дракайна, а униженная и втоптанная самим ректором в грязь помойная девка, хоть и тоже формально в статусе курсантки.
Поэтому они могли себе позволить смотреть на меня, как свора голодных псов на брошенную кость…
– Привет, Тесса. А вот это тебе старшина Старховяк велела передать. Меня зовут Толь, я тут на кухместерской работаю. А вообще я тоже с Обочины. Видел, как тебя эти высококровные нагнули. Какие же эти драконы – сволочи, ну правда?
Прямо передо мной возник парень в темно-красной короткой куртке и таких же штанах. На голове у него была круглая красная шапочка-таблетка с золотистым ободком – такие носил обслуживающий персонал в заграничных фильмах про дорогие отели.
Парень положил на мою постель аккуратно сложенную стопку с лакейской формой – такой же, как у него, и даже эта дурацкая шапка там была.
– Старшина сказала, чтобы ты носила форму такую же, как у нас, потому что женский ее вариант не предусмотрен. И просила напомнить насчет прически – ты должна подстричься так же коротко, как и мы. Вон, кстати, Стивенс отличный цирюльник – он сможет тебя хорошенько оболванить.
Толь присел рядом со мной на кровать и как бы невзначай приобнял меня одной рукой, а другой бесцеремонно сграбастал мои волосы своей лапищей.
– Хотя, до чего же жалко такую красоту отрезать! – посетовал он, пристально рассматривая мои темные пряди. – Вообще, я у Старховяк на хорошем счету, смог бы замолвить за тебя словечко. Ты такая милашка, давно на тебя поглядываю. По-моему, мы вообще смогли бы с тобой подружиться, раз оба с Обочины и оба теперь в статусе слуг…
Толь болтал что-то еще, а остальные, ухмыляясь, прислушивались к этому разговору.
Я ясно видела, как он строит из себя дружелюбного паренька, который хочет поддержать бедняжку, обиженную злыми драконами, но на самом деле все это было очень навязчиво и противно.
И сально поблескивающие глазки Толя выдавали