Особенно в одном, конкретном драконе…
Как же сложно найти баланс между двумя сторонами одной медали!
Я не должна быть дерзкой бунтаркой, потому что это тоже вызывает желание подавить и поставить на место.
Но покорная рохля еще более худший вариант.
Сдержанность и невозмутимость могли бы стать моей броней…
Однако чертов ректор знает толк в том, как ее пробить, и сегодня он это прекрасно продемонстрировал.
Куда не кинь – всюду клин, как говаривала бабушка Клавдия.
Вздохнув, я отправилась в Хозяйственную башню.
При мысли о том, что сегодня снова придется ночевать в лакейской с мужчинами, меня слегка передергивало.
Сладкие речи Толя за обедом звучали сомнительно – я не поверила в них ни на гран. И яблоко взяла только для вида, чтобы потом его незаметно выкинуть.
Правда, когда выкидывала, рука дрожала, а голодный желудок в панике вопил, чтобы я этого не делала и дала ему хоть какую-то еду!
Но я хорошо помнила одну сказочку про невинную деву и отравленное яблочко, поэтому усилием воли заставила свой бедный желудок замолчать и безжалостно швырнула крупный сладкий плод в урну.
А то мало ли, что этот Толь в него впрыснуть мог?
Пока я шла по темной галерее в Хозяйственную башню, это яблоко стояло у меня перед глазами.
Из экономии империалов на жетоне я не ужинала, и теперь есть хотелось так, что сводило живот.
А еще – принять душ, потому что униформа была из какого-то толстого, совсем не дышащего материала, а Уинфорд меня совсем загонял.
В Хозбашне у лакеев была своя помывальная.
Мужская.
И я теперь тоже должна была мыться там!
Или не мыться вовсе.
Поколебавшись пару минут, я решила разведать обстановку.
Вообще-то уже поздно – думаю, все слуги, которые хотели принять водные процедуры, уже их приняли.
Как я и надеялась, лакейская помывальная, куда я осторожненько заглянула, оказалась совершенно пуста.
Благо, что империалы с жетона на это тратить не понадобилось.
Но она не закрывалась на задвижку – а значит, запереться я тут не могла.
В душевой я с вожделением посмотрела на лейки. В отличие от женской душевой, здесь были перегородки.
Может, все-таки сполоснуться по-быстренькому?
Нет, все-таки это плохая идея – вдруг кто-то придет?
Потерплю до завтра, а завтра, может, как-то получится тайком посетить помывальню женского крыла Кадетской башни.
Но не успела я покинуть лакейскую душевую, как послышался звук открываемой двери и мужские голоса.
На принятие решения у меня была всего секунда.
Показаться или спрятаться?
ГЛАВА 20
Доверившись интуиции, я юркнула за самую дальнюю перегородку и притаилась там тихо, как мышка.
– У вас все готово, что ли?
– А как же?! В лучшем виде! Милашка думает, что в лакейской все теперь ей друзья. Но лишь только сомкнет свои глазки, как ее ждет…
– Ждет сеанс у лучшего цирюльника АВД! Она еще и благодарна должна быть за то, что ее обреем мы, а не Жупело!
Кажется, их трое. И от их хриплого хохота меня кидает в дрожь.
Среди этих голосов я явственно узнаю голос Толя.
Прижимаюсь к ледяной кафельной стенке, стараясь с ней слиться.
– И что, прямо налысо брить эту девку, Толь? Жупело ведь не говорила налысо…
– Что, пожалел дракайну? А они нас жалеют? Эти сучки вечно ходят с задранными носами, и та гадина туда же. Хотя могла бы быть со мной полюбезнее, уважить – сама с Обочины, как и я. Тем более, не настоящая она дракайна, а мутантка с желтой кровью, ни роду ни племени. Заслужила! Как уснет, притащим суку сюда и побреем ее налысо! Только главное – глаза ей завязать, чтоб не чухнула, кто ее…
Голос Толя звучал на всю помывальную – пронзительный и мерзкий.
– А нас потом за это не…? – трусливо переспросил еще один.
– Да за что? Ее ж насильничать никто не собирается. Ну, если пощупать только чуток… Старшина велела ей космы-то побкорнать, сама виновата, что не послушалась. Сделаем это за нее – никто и не придерется, опять же высокоровным потеха будет!
– Вообще-то у этой Тессы волосы красивые… – пробормотал третий голос. – Длинные такие, шелковистые…
– Правильно! – хмыкнул Толь. – Такие волосы знаете за сколько продать можно будет в Золотом городе?
– На какую нужду кому-то ее космы?
– А затем – из них хвост сделают, и какая-нибудь богатая дракайна себе этот хвост нацепит – как будто ее. Шиньон называется. Не боись, братва, дело верное – и мутантку уму-разуму обучим, и империальчиков подзаработаем!
Я стояла ни жива ни мертва, вжимаясь в стенку и боясь, что эти сволочи полезут в душевую и обнаружат меня.
Но они пришли сюда только, чтобы проговорить детали своего плана. После чего удалились, обсуждая, кто на выходном поедет в Драковию продавать мои волосы…
Меня охватил не просто страх, а самая настоящая паника.
Но нечеловеческим усилием воли я заставила себя успокоиться.
Призвала на помощь все свое хладнокровие.
Нужно действовать трезво. Истерики и заламывания рук мне сейчас ни к чему.
Выход есть.
Главное, чтобы Лейтон Уинфорд еще не покинул своего кабинета.
Времени прошло не так много. Я знала, что ректор засиживается там за работой допоздна, иногда до середины ночи.
Надеюсь, сегодня как раз такой день и он не ушел.
Очевидно, местные драконовские боги никак не хотели сжалиться надо мной, потому что кабинет ректора оказался закрыт и явно пуст.
Я немного покусала костяшку пальца, решаясь.
Либо ему это понравится, либо он выставит меня пинком под зад…
И тогда слуги меня обреют.
Не в эту ночь, так в следующую. Или через следующую.
Мразотный Толь ни перед чем не остановится, чтобы отомстить за то, что я отвергла его ухаживания на глазах у всех.
– Из двух зол – меньшее… – прошептала и быстрым шагом поднялась на следующий этаж.
И, на миг замерев около личных покоев ректора, громко постучала.
Дверь открылась буквально в ту же секунду.
Или мне так показалось?
На пороге стоял Лейтон Уинфорд в черных форменных брюках и темной рубашке.
Расстегнутой рубашке.
Я видела, кажется, каждый рельеф, каждый кубик его идеального прокаченного пресса.
Я ведь была значительно ниже его, поэтому этот пресс замаячил перед самым моим носом.
С левой стороны на мускулистой груди Лейтона виднелись какие-то черные узоры татуировки. Небольшая часть узоров – остальное было