Ректор учил кадетов генерировать магический щит, которым следовало закрываться при вражеских атаках в бою, а те с благоговением ему внимали, ловя каждое слово.
Даже высококровные, которые вечно ходили с высокомерным видом, слушали Уинфорда, чуть ли не раскрыв рты. Ректора уважали, и я это ясно видела. Неудивительно, что драконы были столь презрительны ко мне, к которой был презрителен он. Авторитет Уинфорда среди кадетов, кажется, возносился до самых небес.
– Магический боевой щит действует согласно третьему закону Консидайна, – вещал Лейтон, расхаживая перед строем. – При вашей атаке защита раскрывается, чтобы пропустить консолидированную магию через свой контур, следовательно, вы на несколько мгновений становитесь уязвимы. Поэтому нужно учиться грамотно выстраивать как линию нападения, так и линию защиты, ориентируясь на хаос либо на порядок. Истинный щит – это не просто заклинание. Это – продолжение вашей воли. Построение держится на трех догмах. Основа. Концентрация. Прочность. У самых сильных боевых драконов есть четвертая догма – отражение, когда щит может отражать атаки противника и концентрировать их обратно, то есть отражать прямо в него. Спектр возможностей щита зависит от цвета вашей крови.
Я не понимала многие термины, которые упоминал Уинфорд – закон Консидайна, консолидированная магия, спектр… Но все равно изо всех сил вслушивалась, старалась что-то понять и запомнить.
Отражающие нападение щиты были значимой темой, одной из основ боевой драконьей магии и мне бы очень важно было овладеть умением их генерировать.
Однако, как я не взывала к своей воле, как ни пыталась сконцентрировать перед собой хотя бы слабенький и плохонький желтенький щит, у меня ничего не выходило. Даже маленького пшика.
У других кадетов с рук уже вились тонкие пряди магии, складывающиеся в круги, ромбы, квадраты, овалы – каждый рисовал щит определенной формы, узора и цвета.
У Паджета он светился рубиновым, у Лики Гоув, подруги Кристалины, изумрудным, у Марзии, Альбиции и других невысококровных щиты казались высеченными из тонкого стекла.
Будь на месте Лейтона Уинфорда другой преподаватель, я бы обратилась к нему за помощью, попросила подсказать…
Но только не ректора.
Да и он начисто меня игнорировал – так я и стояла в сторонке, отчаянно пытаясь выдавить из своих ладоней хотя бы крупицы магии.
Бесполезно. Она не откликалась во мне, как бы я не взывала к своей воле, к драконьей сути.
Желтая кровь – может, и не драконья она вовсе?
За прошедшее время я пыталась побольше узнать о ней, копалась в библиотеке – в том отделе, который был доступен невысококровным, но никаких упоминаний о желтокровных драконах не нашла...
Что, если моя желтая – это разновидность янтарной?
Спросить об этом можно было у офицера по генеалогии Кана, но к нему, как и к Уинфорду я обращаться не хотела.
Есть особая секция в Башне фолиантов, доступная лишь высококровным. А стекляшкам – за отдельную плату.
Вот туда бы и нужно было мне попасть, так как в обычной секции выбор литературы был слишком скудным.
Только где взять лишние империалы, если я и так экономлю на еде, а мои ботинки доживают свои последние дни и скоро уже даже клей не сможет их реанимировать?
Как-то я попыталась заикнуться Жупело насчет оплаты своего честного труда, на что получила гневную отповедь – что, мол, ты еще и сама приплачивать должна за то, что осталась в академии. Заодно старшина легонько оттаскала меня за волосы, заявив, что если не отрежу их на этой неделе, она сделает это сама – вырвет мои космы своими собственными когями.
Жупело вообще лучше избегать – я это понимала.
И постоянно думала, крутила и вертела в мыслях, где бы достать, подзаработать денег?
У драконов все построено на империалах, должен быть какой-то способ ими разжиться даже такой бесправной недоделанной дракайне с Обочины, как я...
ГЛАВА 27
Можно поговорить насчет служанкиного жалования с Уинфрдом.
Удалось же с ним договориться насчет мужского общежития, хоть и это было неприятно.
Я поморщилась, вспоминая как сидела у него в ногах, начищая его и без того идеальную обувь…
И тот его взгляд, когда он намотал мои волосы на свою ладонь…
ЧТО было в его взгляде?
Ошибиться невозможно.
Или нет?
Против воли посмотрела на ректора, который в этот момент под восторженные ахи и охи других кадетов показал им свой щит – черный, сложный, многогранный, как будто свитый из самой тьмы и поглощающий дневной свет.
После чего мы перешли к практике.
Вернее, драконы перешли, а мне оставалось только стоять на арене и наблюдать за тем, как кадеты, один за другим, оборачиваются в мощных крылатых существ и взлетают в небо.
Какую бы неприязнь я к ним не испытывала, нельзя было не признать, что это выглядело красиво. Завораживало.
Могла ли я подумать, что увижу самых настоящих драконов – не в кино, а в реальности?
В этот момент я даже как-то и забыла, что принадлежу к их расе.
Вряд ли я могу оборачиваться в такое… Такое!
Такое мощное сказочное существо!
Я не чувствовала в себе этой сути, как ни взывала к ней…
Все они были разными – длина шеи, форма туловища и головы, хвосты с шипами и без. Самыми красивыми мне показались, как ни странно, стеклянные – их блестящая чешуя отражала окружающий мир, точно зеркало. Порой их невозможно было заметить, потому что они сливались с небом. Вообще, как я слышала, «стекляшек» часто брали в шпионы.
Теперь стало понятно, почему.
Помимо зеркальных над ареной кружились красные, синие, зеленые и оранжевые драконы.
Чешуя красных казалась облитой рубинами, у синих переливалась сапфировой россыпью, у зеленых – виделась точно собранной из изумрудов, а оранжевые переливались каплями темного янтаря.
Они кружили над ареной – сильные и могучие, но затем в небо взвился еще один дракон, который затмил их всех.
Огромный, черный, великолепный в своей плотоядной красоте, с хищными крыльями, как будто облитыми антрацитом, он вызывал два совершенно противоречивых желания.
Заворожено смотреть на него, не отрывая взгляда.
Или бежать как можно дальше от этого жуткого чудовища, забиться в какую-нибудь щель и не вылезать оттуда, чтобы, не дай бог, не привлечь внимание монстра.
Остальные кадеты на фоне ректора смотрелись, как маленькие разноцветные птички рядом с черным коршуном.
Впервые я видела обращение Лейтона Уинфорда в дракона и была поражена.
В следующее мгновение прямо над моей головой что-то с оглушительным треском вспыхнуло и