Ее признание под его давлением. Поэтому у ректора нет и капли сомнений в том, что сделала Тесса.
Вот только она призналась в том, чего не совершала.
Как так получилось?
Почему?
Осознание, что мне нужно выяснить, кто и зачем подставил Тесс, нахлынуло с новой силой и на пару мгновений оттеснило реальность.
В которую он тут же меня с удовольствием вернул.
– Или сопротивляйся, – властно сказал Уинфорд, не отрывая от меня губительного взгляда. – Сопротивляйся мне! Поставь щит, не дай мне подчинить твою волю. Ты же не хочешь, чтобы присутствующие услышали о воспоминании, которым не принято делиться со всеми?
Краешком сознания я понимала, что терять нечего – вообще-то он перед всей академией личный дневник Тессы зачитывал…
И все-таки это было по-другому.
Гораздо более унизительно, если я стану рассказывать о таком интимном моменте сама!
– Это ведь было на Обочине? Кем он был? Какой-нибудь выкормыш из твоего приюта? Наверное, у него было какое-то соответствующее имя, да, Тесса Кук? Тим Ботс или Френк Скот? Как он выглядел? – вкрадчиво поинтересовался Лейтон. – Что ты ощутила? Тебе понравилось?
Ректор забрасывал меня издевательскими вопросами, не давая сосредоточиться и сопротивляться его тьме.
Яркое воспоминание из прошлого встало передо мной во всех подробностях.
Это был мой собственный первый поцелуй в кино, невинный поцелуй Таисии Золотовой с симпатичным парнем, который пригласил меня на свидание. Ничего в нем особенного не было, я могла бы рассказать – да пусть подавится Уинфорд этим воспоминанием, если считает его таким интимным!
Вот только одна проблема. И большая!
Если я начну рассказывать о кино про роботов, коле и попкорне, то выдам себя с головой.
– Построй невидимый щит, кадетка Кук, – велел ректор и добавил холодно. – Неужели ты даже этого не можешь?
И ударил по мне мощнейшей ментальной волной...
ГЛАВА 30
Я почувствовала себя под натиском бури, устоять перед которой было совершенно невозможно.
Нереально.
Меня буквально сбивало с ног.
Я уже раскрыла рот, чтобы начать рассказывать про то, как познакомилась с тем парнем в соцсети, как он оставил комментарий к моему фото и мы договорились о встрече.
Про интернет и сотовый телефон, про то, что он был программистом – эти нетипичные для их мира детали Уинфорда явно заинтересуют.
Сам того не подозревая, он вынуждал меня раскрыть секрет, более серьезный и значимый, нежели какой-то там первый поцелуй!
Я не знаю, чем мне это грозит, но чувствую всей своей новой шкурой – они не должны узнать, что я попаданка из другого мира в теле Тессы!
Подробный рассказ о моем первом поцелуе должен был политься из моих уст…
Я не смогла сделать невидимый щит и не позволить Уинфорду проникнуть в мой разум.
На это у меня просто напросто не было столько магии – чтобы сопротивляться черному дракону…
Но в самый последний момент неимоверным усилием воли я смогла воскресить воспоминание о первом поцелуе настоящей Тессы.
Воскресить и прикрыться им, как тем самым невидимым щитом.
Мельком обвела глазами шеренгу кадетов, которые с явным нетерпением ждали моей исповеди, предвкушая новое развлечение, которое Уинфорд кинул им, как собакам кость.
Но затем мой взгляд остановился на ректоре. И только на нем.
– Хотите услышать имя того, кто первым поцеловал меня, господин ректор? – поинтересовалась я в воцарившейся тишине. – Майор Уинфорд, это были вы.
На лицах сокурсантов замелькали уже привычные мне ухмылки.
– Третьесортная совсем с ума спятила…
– Дворняжка в своем репертуаре…
– Эй, Желтуха, проснись, ты обос…
Одним единственным окриком Лейтон пересек шепотки, заставив кадетов заткнуться.
Но не перестать ухмыляться.
Вот только сам он уже не ухмылялся. Смотрел только на меня.
– Я? Да неужели, кадетка Кук?
Но он знал, что под воздействием, тем более таким сильным, которое он оказывал на меня, солгать невозможно.
– Это было на первом курсе, почти в самом начале учебного года. Я пришла в магический парк «Лунный дракон», – я не отрывала глаз от ректора. – В такие места принято приходить с друзьями. Но у третьесортной друзей, как известно, не было и нет. Мне просто хотелось посмотреть на самый знаменитый парк развлечений Драковии, про который в моем приюте ходили легенды. Но мало кто с Обочины там бывал. По правде говоря, никто из тех, кого я знала. Пару раз к нам приезжали ярмарки, и я наивно думала, что «Лунный Дракон» – что-то вроде того. Но я даже себе не представляла, насколько мои ожидания окажутся далеки от действительности. «Лунодарк» был великолепен. Эти огромные грохочущие аттракционы, море света и чудеса на каждом шагу, которым и в подметки не годились дешевые фокусы из наших балаганов… Мне едва бы хватило духу прокатиться на одном из сияющих исполинов, даже, если бы у меня были на это империалы… А потом я увидела в отдалении большой шатер, сияющий синими и розовыми сердцами. Это была будка поцелуев…
Я замолчала, потому что почувствовала, что давление Лейтона на меня уменьшилось.
При этом он не сводил с меня холодных глаз – что-то в них было такое...
А остальные предвкушали самое сладкое.
– Что было дальше? – намеренно ослабив ментальный настиск, в следующее мгновение ректор усилил его так, что я пошатнулась. – Продолжай, Тесса Кук. Или закройся от меня щитом.
Да, я продолжу, потому что закрыться не могу.
Но того стыдливого извиняющегося тона, которым Тесса молила его о пощаде на Дворе чести Лейтон от меня не дождется.
Хотел подробностей – так пусть слушает.
Пусть захлебнется этим воспоминанием Тессы, сукин сын!
– Реклама около будки горела так ярко, – добавила я. – Заплати болванчику, и получи свой поцелуй мечт… Цена была непомерной, но в тот момент я поняла, что готова ее заплатить с… С жетона. Болванчики были уродливыми, кривобокими, с выцветшей краской. У меня в сумке лежал «Вестник военного образования», где как раз вышло интервью с вами, и был напечатан ваш портрет. Я вырвала ваш портрет прямо из журнала и прикрепила к одному из болванчиков, но ничего не произошло. Это было разочарование… Но затем болванчик вдруг замерцал, обретая знакомые контуры. Передо мной стояли вы. Совсем как настоящий. Очень похожий. Я помню, как у меня перехватило дыхание. А вы посмотрели на меня с мягкой улыбкой, какой никогда у вас не бывало. Одна девушка,