Ректор вроде бы уже не обращает на меня внимания, занимается своими делами.
Но обернувшись, чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности, потому что Уинфорд стоит прямо за моей спиной.
Вот ведь – как, как он так умеет подкрадывается так незаметно и бесшумно?
Внезапно Лейтон указательным пальцем отводит прядь моих волос с левой половины лица.
Черт, черт, ЧЕРТ!
Что-то вспыхивает в его голубых глазах. Какой-то затаенный огонь.
Ректор бесцеремонно берет меня за подбородок и поворачивает мою голову в сторону, рассматривая свежие ссадины.
– Что это такое?
Голос его спокоен, но как-то обманчиво.
Быстро прикидываю, ответить честно или соврать.
Решаю, что сказать правду будет лучше.
– Упала с лестницы, пересчитала лицом ступеньки. Со мной такое бывает. Ничего особенного…
Это что еще за нахрен?!
Я ведь хотела рассказать Лейтону про Гроув! Кажется, она все-таки применила ментальное воздействие сразу после того, как приложила меня об стену. Когда я была слаба и не могла поставить щит.
Я не могу сказать ему правду.
Просто не получается!
Открываю рот с намерением выложить Лейтону все, а там будь, что будет. И вместо этого снова несу бред про идиотскую лестницу.
– Почему не обработано? – задает еще один вопрос ректор.
– У офицера Халида была только бриллиантовая зель. А ходить с зеленым лицом мне как-то не особо хочется. Я так, водой промою – и нормально. Майор Уинфорд, я, с вашего позволения, пойду, мне еще к зачету по генеалогии надо подгото…
Договорить не успеваю.
ГЛАВА 76
Лейтон наклоняется и легко подхватывает меня, как куклу, прямо стоймя. Присаживает бедрами на свою правую руку, а левой крепко прижимает к себе и несет.
Я тихо ахаю, машинально опершись руками о его широкие плечи.
Не успеваю сообразить, что вообще происходит, а в следующий миг он усаживает меня прямо в свое роскошное кожаное ректорское кресло.
Вторично ахаю от удивления, теперь уже громко, потому что удивления много.
В этом его большом кресле я смотрюсь, как кукла наследника Тутти – даже ноги не достают до пола.
Лейтон выдвигает один из ящиков своего стола и достает металлический контейнер с пузырьками и разными приспособлениями, явно медицинскими. Да это же аптечка!
Не глядя на меня, ректор наливает в стакан с толстым дном янтарную жидкость из бутылки, которая стоит на столе, и протягивает.
– Зачем это?
– Немного анестезии, – криво ухмыляется он.
Всем своим существом я чувствую неправильность происходящего. Внутри как будто звенит серена и мигают красные лампочки. Много, много тревожных красных лампочек!
Но что-то такое есть в его взгляде, что ломаться и зубоскалить кажется сейчас неправильным, поэтому я делаю глоток.
Мед и горький темный шоколад, карамельный оттенок и травяные ноты…
Теперь я знаю, что он пил тогда, когда заявился к Кристе, а нашел там меня.
Знакомый вкус мгновенно вызывает ненужные ассоциации, яркие картинки перед глазами…
Раскаленные мужские губы, вторгающиеся в мой рот, сильные руки, стискивающие мои бедра…
Горячечный воспаленный бред.
Выхватив какую-то склянку, Лейтон присаживается передо мной, сидящей в его кресле, на одно колено.
Наши лица оказываются вровень, его – даже чуть ниже.
Смотреть на Уинфорда сверху вниз настолько непривычно, да и вся эта ситуация шокирует и мне кажется, будто я вижу какой-то сон.
Или впрямь брежу.
Может, Халид ошибся? У меня все-таки сотрясение мозга и сейчас я ловлю жесткие галлюцинации?
А Лейтон тем временем открывает какую-то склянку с бесцветной густой мазью без какого-либо запаха и спокойно, почти равнодушно предупреждает:
– Будет жечь.
Я продолжаю находиться в состоянии шока, пока он наносит эту мазь на мою ссадину на лбу.
Его прикосновения медленные и бережные, почти нежные. Я в жизни не думала, что он способен так касаться…
Проводит большим пальцем по моей скуле, осторожно втирая лекарство в рану, а я шиплю от боли.
Поначалу нет, но сейчас действительно сильно жжется.
И тогда, видимо, решив окончательно меня добить, Лейтон кладет руки мне на затылок, зарывшись пальцами в мои пряди волос, пригибает мою голову к себе и легко, прохладно дует на ссадины, так что боль стихает.
– Ты должна сказать мне, кто это с тобой сделал? – спрашивает он, глядя мне в глаза.
Я бы и рада, потому что чувствую это правильным, но внутри меня какой-то блок, который не позволяет поведать ему ни о отравлении Кристы, ни о наезде Лики.
– Лестница в холле главного корпуса, с которой я навернулась, – пожимаю плечами.
Лейтон повторяет свой вопрос, но уже с ментальным воздействием, но почему-то сильно на меня не давит, словно жалеет…
И я снова выдаю чушь про лестницу.
Совсем как тогда, когда во Дворе чести Тесса точно так же прилюдно солгала про то, что это она отравила невесту черного дракона.
Это то же самое ощущущение.
Сама того не желая, Гроув, кажется, дала мне серьезную зацепку!
– Ты же понимаешь – я все равно узнаю, Тесса Кук, – медленно говорит Лейтон. – Давай, ты не будешь тратить на это мое время, и скажешь сразу?
Смотрю в его голубые глаза, все еще не в силах поверить, что теперь не я, а он стоит на одном колене передо мной.
– Что это за штука такая, майор Уинфорд? – спрашиваю, осторожно прикасаясь ко лбу. – Уже совсем не болит.
– Думаешь, ты хорошо умеешь переводить тему? – усмехается он.
И вдруг, поднявшись, снова берет меня на руки и подносит к квадратному зеркалу в деревянной оправе, которое висит в углу. Самое удивительное, Лейтон тащит меня на руках так естественно и легко, как будто переносит с места на место любимую куклу.
Едва посмотрев на себя в зеркало, не могу удержаться от восклицания.
Ссадин больше нет!
Вообще нет – на их месте чистая и гладкая кожа, которая была до этого.
Ни единого шрама – вообще ни следа!
Мгновенная регенерация.
Даже здесь, в этом магическом мире такое зелье – редкость.
– Мне срочно нужно знать название этой волшебной мази!
– А мне – имя того, кто поднял на тебя руку.
– Никто не поднимал.
Лейтон – прямо за моей спиной, и он смотрит в мое лицо через зеркало.
Сейчас, когда я вижу нас рядом, то разница в росте бросается в глаза – он сильно выше меня и крупнее. А еще стоит за моей спиной так близко – на расстоянии вытянутой ладони.