– Полагаю, раз желтая кровь является разновидностью стекла, которое несет в себе рецессивный признак, а черная кровь – доминант, но является уникальной… – медленно начала я, обдумывая ответ. – С большой вероятностью у такой пары родится ребенок, наследующий наиболее доминантную кровь предков черного дракона. Черной крови у него точно не будет, но с большей долей вероятности это будет рубин либо сапфир…
– Что ж, кадет Кук, вы рассуждаете с такой поразительной уверенностью… Можете сами проверить свой ответ…
Ухмылка Кана не сулила ничего хорошего.
Уже понимая, что попала, я смешала в колбе прозрачную, синюю, зеленую, рубиновую и черные жидкости в определенных пропорциях, однако никакой милый чибик из нее не воспарил, как у остальных.
– Кадет Тесса Кук, вы не учли одного весьма важного обстоятельства… – с нехорошей ласковостью проговорил Кан. – Желтая кровь дракайны, хоть и является допустимой вариацией стекла, но все-таки имеет в себе… Что?
Я не знала.
Это действительно был очень сложный вопрос, который ни в какой сравнение не шел со стандартными задачами, которые мы решали с Каном на генеалогии.
Мое молчание затягивалось.
– Имеет в себе мутоген, кадет Кук, – в тонких, как у паука, пальцах Кана возник пузырек со слабо желтоватой жидкостью. – В качестве мутогена мы, в данном случае, можем использовать… Кровь химеры, которую нам любезно предоставил офицер Эльчин.
Я поймала на себе взгляд изумрудного, и тут же отвернулась.
Мне пришлось взять этот пузырек и капнуть пару капель в свою колбу. Раствор запузырился и зашипел, после чего из него вылетело нечто, но совсем не чибик. Это был какой-то нелепый уродец грязно-коричневого цвета с тремя крыльями и странной плоской головой.
Было неприятно.
Просто отвратительно.
– Теперь вы видите, ЧТО получится от этого мезальянса. А ответ на мой вопрос был предельно прост, – тонкая ухмылка зазмеилась по губам Кана. – Черный дракон НИКОГДА не женится на мутантке с желтой кровью. Если бы вы проявили хотя бы каплю сообразительности, то получили зачет, но сейчас, разумеется, понимаете, что вам и мечтать нельзя о…
Внезапно раздался хлопок, и драконий уродец развеялся в воздухе от яркой вспышки изумрудного огня.
Роян Эльчин поднялся со своего кресла, подошел к Кану, и, склонившись к нему, что-то негромко проговорил. А затем, не глядя по сторонам, вышел из аудитории.
Как будто начисто забыв о лабораторной, Кан уткнулся в мой тест, бегло пробежав его глазами. Но придраться там было решительно не к чему, поэтому вскоре офицер с кислым видом сказал:
– Вашу серую книжку, кадет Кук.
Я вышла из кабинета с зачеткой, в которой мелким убористым почерком Кана было написано, что зачет я сдала.
Едва успела сунуть ее в свой ранец, и увидела его.
Роян Эльчин сидел на широком подоконнике в конце коридора, явно поджидая меня.
И я, конечно же, не могла его проигнорировать.
Мне и Лейтона хватало с головой, но Роян, похоже, не собирался от него отставать.
Как бы хотелось, чтобы оба оставили меня в покое, а я смогла спокойно учиться, как мечтала тогда, в рекреации, делая зачет по каллиграфии и глядя на белый снег, хлопьями летящий за окном.
Эх, если бы все преподаватели АВД были такими вдумчивыми и приятными, как офицер Че!
А не как мерзопакостный Кан!
Я подошла к Рояну, стараясь держаться от него на почтительном расстоянии. Огромный медведь занял почти весь подоконник, но умудрялся выглядеть очень непринужденно и демократично.
И привлекательно, чего уж там скрывать.
Ему шла русая щетина, а падающие наискосок из окна яркие лучи зимнего солнца золотили его крупные русые кудри.
Зеленые глаза изумрудного блестели, как листва в погожий летний день.
– Спасибо за зачет по генеалогии.
– Генеалогия не мой профиль, – усмехнулся он. – Я больше по химерам.
– Я прекрасно понимаю, что этим зачетом обязана вам, – вздохнула я. – Обещали посодействовать и посодействовали. Хоть я об этом и не просила…
– Гордая такая, – Эльчин покачал головой, с каким-то странным выражением глядя на меня. – Другая уже на твоем месте давно воспользовалась, и веревки бы из меня вила. А ты… Признайся честно, зайка, ты воспитывалась не в приюте на Обочине, а в королевском дворце? Твои таланты… Оказались несколько выше, чем можно было предположить. Я бы сказал, гораздо выше.
– Вы явно преувеличиваете, офицер. Да, я кое-что умею – отец майора Уинфорда верно отметил, что у нас на Обочине была бильярдная, а попросту таверна, где детдомовцы иногда прислуживали, чтоб заработать себе на деревянную кошку с ярмарки или пряник с глазурью. Там я и нахваталась. А игре на старом раздолбанном пианино, что стояло у нас в игровой, меня немного обучила старая мистрис Игль, упокой драконьи боги ее душу! Я, кроме того произведения, что сыграла на банкете, других-то почти и не знаю… Просто хватала на лету, что могла, но это за такой уж особый талант принять сложно.
Я очень надеялась, что моя жалостливая речь произведет на Эльчина хоть какое-то впечатление и напомнит, что я – всего лишь приютская сиротка, ему не ровня.
– Можешь не распинаться. Потому что мне наплевать. Я все равно тебя хочу. Почему – и сам не знаю, – он помотал головой, как будто удивляясь самому себе. – Я с тех пор, как ты меня размазала, ни разу еще в борделе не побывал. Веришь, нет? И не хочется. Все мысли только о тебе, зайка. Как ты те пуговички на платье расстегивала – до сих пор в глазах стоит… Только смотрела на Лейтона. А я хочу, чтобы так смотрела на меня.
По правде говоря, я не думала, что Эльчин настолько проникся и запомнил тот вечер.
Я думала, что являюсь всего лишь его прихотью, и вскоре ему надоест несговорчивая кривовка.
Но аргумент про бордель в устах такого бабника, как Эльчин, был серьезным.
Напрягающим, как и весь его интерес.
– Есть вещи… Которые нельзя купить за деньги.
– Купить можно все, зайка. Все, что угодно, – широко улыбнулся медведь. – Вопрос только в цене. Я вот, думаю, продешевил, потому ты так ко мне и неласкова. Дай-ка мне лапку…
– Зачем это?
– Дай лапку! Да бойся, не откушу!
Что-то было такое в его голосе, что я, не став строить из себя, протянула руку тыльной стороной вверх.
Роян что-то достал из кармана… И вдруг на моей руке