Он разом опрокинул рюмку, сморщился, зажмурился, с шумом выдохнул, открыл правый глаз, посмотрел им на приятеля.
— Ну, Аршак, поеду. Время не ждет. За техникой кого-нибудь пришлю. Если не передумаешь.
Он засмеялся и ткнул Казаряна пальцем в бок. Тот неловко отпрянул в сторону и, бессознательно схватившись за бок, сдавленно произнес:
— Павел Егорович, вы не обидитесь, если я задержу вас на несколько минут? У меня к вам небольшая просьба.
Гость перестал смеяться. Он поставил рюмку на стол, скрестил руки на груди и сурово посмотрел на хозяина дачи, который совсем поник под неласковым взглядом.
— Я хочу вас попросить помочь одному человеку.
Нетвердой рукой Казарян наполнил рюмки.
— Он работает директором ташкентской овощной базы, — продолжал Аршак Акопович. — У них там какая-то путаница произошла, а в это время сотрудник из вашего министерства приехал. Директор мне звонил, чуть не плачет. А у него семья…
Павел Егорович резко перебил:
— Давай-ка без эмоций.
Казарян тут же перестроился.
— Они подготовили персики на отправку, а в накладной какой-то невнимательный кладовщик написал, что в вагоне арбузы.
Он говорил о вагонах в единственном числе, вдвое уменьшая размеры «ошибки».
— Куда направлялся вагон? — спросил Павел Егорович.
Всем своим видом Казарян продемонстрировал полную неосведомленность.
— Даже не знаю. Он не сказал.
— Уж не на твою ли базу?
Казарян всплеснул руками.
— Да разве угадаешь, кому вагон попадет. Может быть, он в другой город шел. Мне директора жалко. Пострадает из-за каких-то оболтусов. Хороший мужик, умный.
— Видать, и впрямь неглупый. Целыми вагонами ворует, а меня в защитники тянет.
— Павел Егорович, что вы говорите! Он про вас ничего не знает.
— Я-то удивляюсь, что это Аршак так соскучился. По телефону соловьем разливался. Подарок подсунул.
Он строго смотрел на притихшего приятеля.
— Зарываешься, дорогой. Я тебя раза два выручал, так ты мне теперь жулье со всей страны подсовываешь. Каждый раз ты оправдываешься, что напутали кладовщики, а ты со своими дружками ничего не знал. Хватит. В следующий раз будете умнее.
Казарян выслушивал нарекание, как нерадивый первоклассник. Покорный, бледный, весь сжавшийся. Он не впервые обращался за помощью к Павлу Егоровичу, но делал это тонко, не ущемляя самолюбия благодетеля. Сегодня получилось, как будто он выменивает покровительство на видеоаппаратуру.
Аршак Акопович подождал, когда гость выговорится, и вместо ответа нажал клавишу стереомагнитофона. Совсем не к месту комнату наполнила плавная музыка. Павел Егорович собрался встать, чтобы покинуть, как видно, свихнувшегося товарища, но в этот миг скрипнула деревянная ступенька, и на лестнице появилась восточная красавица с подносом в руках. Она плавно спустилась вниз и мелкими шажками стала приближаться к мужчинам. Павел Егорович, открыв рот, смотрел на нее выпученными глазами. То же лицо, та же фигура. С экрана телевизора сошла прекрасная султанша.
Ее одежда состояла из одних украшений, жемчужными вереницами разбегавшихся по смуглому телу. Хитрым узором они блестели в высокой прическе, обвивали шею, грудь, пробегали по животу. Тончайший газ шаровар затемнял стройные ноги и бедра.
«Султанша» поставила перед Павлом Егоровичем изящный кубок и из серебряного кувшина налила вино, нечаянно дотронувшись рукой до его плеча. При этом она так чарующе посмотрела на гостя огромными черными глазами, что Павел Егорович бессознательно потянулся к ней. Она улыбнулась, сделала шаг назад и вдруг исчезла — словно растаяла в воздухе, оставив в комнате сладостный аромат своего тела.
Павел Егорович закрыл рот и проглотил слюну. Медленно повернулся к Казаряну, равнодушно разглядывавшему зажигалку.
— Ох, собака, хитер, — погрозил кулаком. — Так что ты там про баню говорил? После обеда, правда, париться вредно… Но уж потерплю как-нибудь…
У Казаряна сердце запрыгало от радости. Не зря все-таки возился с несносной девчонкой. Молодец, Роза, не подвела. Красиво получилось и, главное, эффектно. Прав Суворов: удивить — победить…
Павел Егорович, завернувшись в простыню, напоминал римского патриция. Он стоял посреди предбанника, придерживая рукой свое одеяние, а Казарян демонстрировал ему прохладительные напитки.
— Слушай, Аршак, а жемчуг на твоей султанше искусственный или натуральный? — Его голос звучал неестественно высоко.
Аршак Акопович закрыл холодильник.
— То, что под бусами — натуральное.
Павел Егорович ухмыльнулся.
— Ты вот что. Скажи Жене, шоферу моему, чтобы машину в гараж закатывал. И покорми его, не забудь. Я вечером есть не буду. Чай попью с печеньицем. Вот с приятелем твоим что делать — не знаю. В Узбекистан я звонить не буду. Вернется наш работник — я материалы посмотрю. Ты запиши мне фамилию этого директора базы и нашего сотрудника. Но смотри: если там полезет что-нибудь серьезное, я сам передам дело в прокуратуру.
Он погладил себя по волосатой груди, что-то пробормотал, развернулся и пошел к двери, стуча по полу деревянными туфлями.
Сквозь завесу пара на секунду показалась Роза. Драгоценное убранство она заменила полупрозрачным передничком, одиноко представлявшим ее новый наряд. Павел Егорович перешагнул через высокий порог, загородив своим телом тоненькую фигурку, и плотно прикрыл за собой дверь.
5
На бескрайнем лугу, усыпанном белыми цветами, сидит женщина. Видна только спина. Но Света знает, что это ее мать. Она хочет подойти, но не слушаются ноги. Девушка не может сдвинуться с места. Женщина поворачивает лицо, изрезанное морщинами. Лицо очень знакомое и в то же время чужое. Тем не менее Света знает, что это ее мать, только очень постаревшая. Мать смотрит мимо дочери. Света пытается что-то крикнуть. Наружу вырывается глухой стон. Мать продолжает смотреть мимо Светланы, которая стоит с открытым ртом, выдавливая из себя неясные звуки…
Между занавесками проскользнул солнечный луч. Яркой полосой он пересек ковер, перепрыгнул через туфельку, поднялся на постель и нежно дотронулся до круглой коленки, выглядывавшей из-под одеяла.
Светлана открыла глаза и тут же почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она несколько раз глубоко вздохнула, стараясь избавиться от гадостного ощущения. Последнее время такое состояние ей приходилось испытывать практически каждый раз, если пробуждение проходило в окружении стандартной гостиничной обстановки. В памяти безо всякого порядка закружились подробности вчерашнего вечера. Света отогнала их, и тогда появился Роман. Подняв вверх палец, он напомнил, что сегодня понедельник.
Света открыла глаза. Солнечный луч переполз с колена на простыню. Значит, она ненадолго задремала. «Надо вставать. Роман прав», — решило еще не проснувшееся сознание.
Девушка выбралась из-под одеяла и с трудом села, спустив ноги на пол. Закружилась голова. Она провела ладонью по холодному лбу, откинула назад шелковую прядь золотистых волос. На правой руке темнело огромное пятно, портившее ровный загар. Светлана тихонько выругалась и зло посмотрела на нового знакомого.
На кровати животом