«На черта приперлись сюда эти дуралеи?» — подумал Василий Алексеевич, одновременно всем своим видом выражая полный восторг при виде гостьи.
— Доброе утро, Вера Николаевна. Рад видеть вас в нашем городе.
Василий Алексеевич нежно взял протянутую ему руку, соображая, уместно ли ее поцеловать в присутствии подчиненных. Он ограничился легким пожатием и указал на дверь своего кабинета.
— Проходите, Вера Николаевна. Что же вы тут-то сидите?
Астахова встала.
— Почему я? Вот товарищи к вам на прием пришли. Мы вас давно ждем. Успели познакомиться. Сейчас их очередь. Я подожду, когда вы освободитесь.
Оба начупра и директор фабрики разом загалдели, уступая свою очередь уважаемой гостье. Василий Алексеевич посмотрел на часы.
— Да нет. Мы с ними договаривались на половину десятого. Раз пришли раньше, пусть подождут.
Начупры закивали головами. Директор фабрики хотел что-то сказать, но передумал.
— Что же вам никто не предложил раздеться? — удивился Василий Алексеевич. — Давайте, я вам помогу снять шубку.
Вера Николаевна усмехнулась:
— Не знаю. Такие уж у вас кавалеры.
— Я предлагал, — поспешил заметить директор фабрики, но тут же сконфузился и густо покраснел.
Астахова прошла в кабинет, а Василий Алексеевич повернулся к своему секретарю.
— Позвони в буфет. Пусть принесут чего-нибудь пожевать.
Астахова опустилась в кресло возле небольшого инкрустированного столика. Василий Алексеевич убрал с него журналы и устроился напротив.
— Сейчас кофе принесут. Вы ведь не завтракали?
Астахова сняла с пуловера темный волос и бросила его на пол.
— Не завтракала.
— Доехали благополучно?
— Куда уж лучше?! Всю ночь не спала. Трясет, стучит без конца. По коридору какие-то все ходят. Утром умыться пошла — там уже бабки стоят. Не люблю поезда. Лучше бы на самолете полетела.
— Выглядите вы хорошо.
— Спасибо за комплимент. Сказали бы еще, что я выгляжу прекрасно. Вы, кстати, знаете? Один деятель сказал, что лучшее мое украшение — моя фамилия.
— Ну? — изумился Василий Алексеевич. — Кто же это?
Гостья махнула рукой:
— Он не думал, что я услышу.
Василий Алексеевич чуть было не рассмеялся:
— Где теперь этот деятель?
— Где? Живет, работает. Он прав: у меня действительно красивая фамилия.
Василий Алексеевич не смог сдержать улыбку.
— Вы где-нибудь разместились?
— Нет.
— Вот и хорошо. — Василий Алексеевич сделал вид, что обрадовался. — Я вас поселю в сказочном домике. Долго вы собираетесь гостить у нас?
— День или два.
— Ну что так мало? Оставайтесь на недельку.
Астахова не ответила.
— Вера Николаевна, как чувствует себя ваш папа?
— Нормально. На пенсию не собирается.
Открылась дверь. Румяный повар в белом колпаке вкатил столик, уставленный вазочками с деликатесами. Он поставил их перед Василием Алексеевичем и Астаховой и в крошечные чашечки налил кофе.
— Приятного аппетита, — радушно улыбнулся он.
— Спасибо, — сказала Астахова.
Повар поклонился и выкатил столик из кабинета.
Гостья выбрала бутерброд с черной икрой.
— А мне говорили, что у вас проблемы с продовольствием. Во как врут люди.
Василий Алексеевич промолчал, решив, что Вера Николаевна шутит.
Появление Астаховой не было для него неожиданностью. Он догадывался, зачем заехала сюда Вера Николаевна. Он ждал, что она сама заговорит о цели своего визита, но гостья не спешила, и Василий Алексеевич предположил, что по какой-то причине она предоставляет ему первое слово.
— Недавно в Москву ездил наш работник. Я через него передал вам привет. Ему удалось найти вас?
— Да, я с ним встречалась. Я же после этого вам звонила.
Василий Алексеевич кивнул. Астахова действительно звонила, но он увильнул от откровенного разговора по телефону.
— Ваш человек сказал, что кто-то арестовал Бориса, — продолжала Вера Николаевна. — Я не поняла, откуда вы это взяли?
— Об этом мне стало известно несколько дней назад.
— Этого не может быть.
— Я так же подумал вначале. Тем не менее он арестован.
— А я вам говорю: вы ошибаетесь.
— Не ошибаюсь.
Василий Алексеевич отставил чашечку.
— Вера Николаевна, я знаю, что судьба Бориса вам не безразлична. Вы считаете его своим другом. Я ни коим образом не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь, хотя все-таки осмелюсь дать один совет.
Василий Алексеевич говорил медленно, тщательно подбирая слова. Он смотрел на бутерброд, который Астахова держала в руке, но достаточно ясно видел изумление, проявляющееся на лице собеседницы.
— С Борисом я знаком не был. Не знаю, что он за человек. Мне кажется, он должен быть честным, достойным уже потому, что является вашим другом. Мне известны случаи из судебной практики, когда обвинительные приговоры выносились невиновным людям. К сожалению, даже судебная система не застрахована от ошибок. В истории с Борисом до суда еще далеко, и вообще, будем надеяться, суд не понадобится — все разъяснится, и ему принесут извинения, — но пока что, увы, он находится под следствием. Извините мне мою дерзость, Вера Николаевна, я считаю себя другом вашей семьи и вот именно на правах товарища хочу посоветовать достаточно серьезно отнестись к случившемуся. Я еще раз повторяю: надеюсь, все закончится благополучно, но если он виноват, вам придется с ним расстаться. Выходит, он вас не достоин.
Астахова положила бутерброд на тарелку.
— Откуда вы знаете, что он арестован?
Василий Алексеевич сделал неопределенное движение рукой.
— Знаю.
— Откуда? Борис звонил мне и сказал, что задерживается в командировке.
— Вера Николаевна, без стопроцентной уверенности я бы не стал вас беспокоить.
— Я узнавала: в тюрьме его нет.
— Я был бы рад ошибиться.
Гостья, задумавшись, начала покусывать ноготь большого пальца.
— В чем его обвиняют?
— Не могу сказать. Надеюсь, что любое обвинение в конце концов окажется ложным.
— Откуда вы все-таки узнали о его аресте?
— Вера Николаевна, у меня надежные источники информации, — загадочно ответил Василий Алексеевич.
Астахова вскочила.
— Собаки! Как они посмели?!
Она сжала ладони в кулаки и с силой ударила их друг о друга.
— Ну, если это правда!..
— Успокойтесь, Вера Николаевна. Сядьте, перекусите. Ведь ничего не съели.
— Мне надо сегодня улететь обратно, — твердо заявила гостья.
— Что ж это вы так мало…
Астахова перебила гостеприимного хозяина:
— Надо, надо. Время терять нельзя… Хотите что-нибудь передать отцу? — неожиданно спросила она.
— Что? — не понял Василий Алексеевич.
— Подарок к Новому году.
— Так Новый год наступил.
— Ну, к старому Новому году, — раздраженно пояснила женщина.
— А что передать?
— Сервиз какой-нибудь. У вас в городском музее их полно.
Василий Алексеевич растерялся. О каком сервизе сейчас может идти речь?
— Хотя ладно, не надо. Скажите, чтобы меня отвезли в аэропорт. Когда рейс?
Воздушный лайнер приземлился на московском аэродроме, когда бесцветный январский небосклон уже успел заметно потускнеть и взлетное поле освещалось специальными лампами. Самолет протрясся по бетонным плитам и, быстро погасив скорость, подкатил к зданию аэропорта.
Астахова