Швейцар зашевелил усами, профессионально оценивая наглого клиента:
— Ну, пройдите. Народу сегодня много, хотя, может, где и впрямь освободилось.
В вестибюле Голубевы сдали пальто и шапки.
— Портфель не возьмете? — спросил Володя.
Гардеробщик замотал головой:
— Э, вещей не берем. Какие-нибудь бумаги пропадут — вы меня потом ругать будете. За отдельную плату, если хотите…
— Сколько?
— Рупь.
Николай Николаевич потянул племянника за рукав:
— Хватит болтать. Идем.
Вытянутый зал кафе был полон посетителей. В воздухе висел характерный ресторанный гул. Пахло грибами. Николай Николаевич обратился к светловолосому официанту:
— Куда вы можете нас посадить?
Официант указал рукой в глубь помещения:
— Вас двое? Тогда, пожалуйста, пройдите в тот угол.
За четырехместным столом сидели парень и девушка, оба рыжие, круглолицые, с веснушками. Голубевы заняли места с другой стороны стола.
— Вам поужинать? — обратился к ним официант. — Рекомендую взять салат из кальмаров и мясо с грибами. Есть мороженое. Что будете пить?
— Сухое вино и минеральную, — ответил Николай Николаевич. — Вы бы принесли нам меню.
— Конечно. Оно сейчас за другим столиком. Я все сделаю. Вам у нас обязательно понравится.
Официант убежал. Голубев-старший улыбнулся веснушчатому визави:
— Будем знакомиться: Николай Николаевич. — Он слегка пригнул голову.
— Андрей.
— Маша.
— Владимир.
Заиграла музыка. Несколько парочек пошли к танцевальной площадке.
— Нам официант хороший попался, — заметил веснушчатый парень, стараясь завести общий разговор.
— Славный официант, — согласился Николай Николаевич. — Тут у них танцевать можно?
— Отчего же нельзя? Можно, конечно.
— Кого бы мне пригласить? — Голубев-старший посмотрел по сторонам. — Слушайте, Андрей, если вы не хотите танцевать, я тряхну стариной — сам приглашу Машеньку.
Андрей засмеялся:
— Какая там у вас старина! — Он взял девушку за руку. — Правда, пойдем, разомнемся.
Они удалились. Николай Николаевич повернулся к племяннику. Лицо полковника сделалось серьезным.
— Пойми, Володя, нам на руку то, что тебя выставили из министерства. Я еще раньше обговаривал вопрос о твоем переходе в нашу организацию. Руководство не хотело, чтобы тебя перетягивали против воли Орловского, но раз он сам обрубил концы, задача упростилась. Поэтому не куксься. В понедельник я отведу тебя в кадры.
Владимир понуро смотрел перед собой, крутя в руках салфетницу. Когда Николай Николаевич закончил говорить, он угрюмо пробубнил:
— А я не хочу работать в вашей организации.
— Вот как? — удивился Николай Николаевич. — Ты серьезно?
— Серьезно.
Голубев-старший взял из рук племянника салфетницу и отставил ее в сторону.
— Объяснись.
— А вы представьте, что у меня нет дяди… — с жаром начал говорить Владимир.
Николай Николаевич поднял руку:
— Ты спокойней разговаривай, не горячись.
— Представьте, что было бы в этом случае. Да ничего. Подумаешь, проучили какого-то лейтенанта. Не будет соваться куда не следует. Меня никто даже слушать не стал бы. Астахова вытворяет что захочет, а в это время Букреев сидит в колонии. Всем наплевать. Я не хочу делать вид, что борюсь с преступностью, а на самом деле поддерживать власть Астаховой и ее банды.
— Кто поддерживает их власть? Кого ты имеешь в виду? — сердито спросил Николай Николаевич. — По-твоему, Астахова олицетворяет наше государство? А мы защищаем ее интересы?
Официант принес вино и закуску:
— Через двадцать минут я подам горячее. Если еще что-нибудь понадобится, позовите меня. Я буду здесь рядом. Желаю вам приятно провести вечер.
Вернулись Андрей и Маша.
— Вы не скучали без нас?
— Володя скучал. — Николай Николаевич кивнул в сторону племянника. — Говорит: все ребята с девушками, а я привел с собой старого дядю. Во, видите, как он надулся?
Андрей улыбнулся:
— Володя, ты посмотри, что за твоей спиной делается. Три девочки без парней маются. Ух, какие славные телочки. Это я должен тебе завидовать, что ты без подруги пришел.
Он подмигнул Владимиру и сразу же получил щипок от Маши. Николай Николаевич рассмеялся:
— Сейчас мы его подпоим — он себя покажет. — Он налил всем вина. — Первый тост — традиционно — за знакомство.
Застолье приняло непринужденную форму. Голубев-старший взял на себя роль тамады, Андрей сыпал анекдотами, Маша читала сочиненные ею стихи. Сообща им удалось разговорить Владимира, а к концу вечера Маша утащила его на танец. Владимир приходил в себя. В его глазах снова заблестел живой огонек.
Они расставались как хорошие друзья. Андрей сунул Владимиру номер телефона:
— Если что понадобится — звони. Я помогу. Я тебе честно говорю: ты мне понравился. А на свои проблемы плюнь. Не знаю, что там у тебя, но все будет хорошо. Давай, держи. — Он протянул Владимиру руку. — Николай Николаевич, до свидания.
Андрей взял Машу под локоток, и они пошли к выходу. Голубев-старший сразу помрачнел:
— Чему ты веселишься? — упрекнул он улыбающегося Владимира. — Нахамил мне и радуешься.
Владимир не ожидал такой быстрой смены настроения дяди.
— Когда я нахамил? — искренне удивился он. — Это когда я сказал, что… Простите, Николай Николаевич, я не хотел вас обидеть.
Голубев-старший поднял вверх указательный палец:
— Всегда хорошо подумай, прежде чем обвинять людей. В следующий раз не прощу. — Он допил вино из своего фужера. — Нам тоже пора. Где официант? Да, Володь, ты обратил внимание — он так и не принес нам меню. Что-то подозрительна мне его любезность, граничащая с невниманием. Попробуем сделать вот как.
Он вложил двадцать пять рублей в служебное удостоверение и спрятал его в карман.
— Молодой человек. Мы хотим расплатиться.
Маячивший неподалеку светловолосый официант подошел к их столику.
— Больше ничего не желаете? — осведомился он. — Тогда девятнадцать рублей шестьдесят копеек.
Николай Николаевич не спеша достал удостоверение, вытянул из него четвертную и протянул ее официанту:
— Вы нам счет выпишите, пожалуйста. Мы подождем.
Официант встревоженным взглядом проводил красную книжечку, исчезнувшую во внутреннем кармане пиджака посетителя, робко, вроде бы нехотя, принял деньги и скрылся. Он вернулся минут через пятнадцать. На его лице проступили розовые нездоровые пятна.
— Вы знаете, вы когда считали, ошиблись. Я проверил. Здесь вот так, — сказал он заискивающе, протягивая счет и сдачу.
— Разве я считал? — пожал плечами Николай Николаевич. — Мне казалось — вы.
— А, значит, это я ошибся. Извините.
Голубев-старший заглянул в счет.
— Ну вот, пятнадцать шестьдесят, а вы говорили — девятнадцать.
Официант закатил глаза:
— Ой, что-то нашло — не знаю. Сегодня безумный день. Набегался, голова кругом идет. Не каждый стайер тут сможет работать. Есть даже анекдот на эту тему. Вы не слышали? Про бегуна и скипидар.
Он рассказал примитивную историю, вызвав улыбки клиентов.
— Хорошо, что мы сегодня друг другу вечер не испортили. Из-за одной ошибки ведь какие неприятности могут быть. Запомним