— Щедрое предложение, — усмехнулась я, хотя внутри меня била крупная нервная дрожь. — Что ж ты не высказал свои претензии за ужином, при всех? Побоялся, что вместо серебра получишь топором в лоб за дерзость? И чего ты ждешь, Айварс, напав на меня ночью, как вор? Что я отдам тебе казну, которая принадлежит всем жителям нашей общины? Ну уж нет. Здесь я целиком и полностью владею лишь собственной жизнью, и вот ее ты, конечно, можешь забрать себе. Только не уверена, что с этим трофеем тебе удастся скрыться — мои люди обязательно найдут тебя, чтобы украсить твою спину «красным орлом».
— Складно говоришь, ведьма, — нехорошо ощерился Айварс. — Ну, что ж, ты сама сделала свой выбор!
И ударил ножом...
Но удара не получилось.
Во время своей речи я не теряла времени даром, восстанавливая дыхание и пытаясь унять адреналиновую дрожь внутри своего тела. Ибо то, что я задумала, требовало четкости движений и чистого, незамутненного сознания. И когда всё-таки Айварс принял решение перерезать мне горло, я была готова...
Резко отклонившись в сторону, я убрала шею от лезвия ножа, одновременно обеими руками схватив запястье вооруженной руки Айварса — и резко, со всей силы ударила его ногой в пах! Когда же викинг, не ожидавший подобного от девушки, согнулся от боли, я вывернула нож из его ослабевших пальцев — и в свою очередь сунула остро отточенное лезвие под густую бороду.
— Пикнешь — тут же горло перережу! — проговорила я, возвращая ночному грабителю его же слова. — А теперь...
Закончить предложение у меня не получилось, ибо внезапно тело Айварса вздрогнуло дважды. Очень сильно! После чего рухнуло мне под ноги — и я разглядела в ночном полумраке, что из бока викинга торчат два копья.
Я подняла голову, и увидела, как из темноты в полосу света, источаемого луной, вышли два силуэта, на темном фоне которых сверкнули клинки обнаженных мечей.
Лиц этих людей было не видно, а их намерения — непонятны. Как и то, куда направлены были броски их копий.
В Айварса?
Или в меня?
Вполне возможно, что эти двое просто промахнулись, и сейчас своими клинками доделают то, что не получилось у их валяющегося на земле товарища, ноги которого сейчас уже подергивались в предсмертной судороге. А против двух вооруженных викингов мне точно ловить нечего, ибо мой Небесный меч остался в каморке. Да и с ним я вряд ли много навоевала бы, ибо женщине победить в рубке двух профессиональных воинов это уже что-то из области фантастики...
Глава 4
Правда, судя по движению факела сверху, на стене уже кто-то двинулся на шум, да и из темноты в глубине крепости слышались удары подошв о землю — похоже, ночной патруль всполошился...
Но тут в полосу лунного света вышли те мечники, что метнули копья — и у меня немного отлегло от сердца.
Это были не строители Айварса, как я сперва подумала, а те два дана, что примкнули к нам после битвы. Бывшие враги с звучными именами: Пиан, что по-датски означает «Медведь», и его брат Хун, что в переводе значило «Пёс».
— Это мы, дроттнинг, — проговорил Пиан. — Услышали возню, подошли.
— А потом разобрали что тебе говорил этот корабельный червь, и поняли, что нужно тебя спасать, — добавил Хун.
Корабельные черви со времен изобретения человеком первой лодки были для моряков объектом лютой ненависти. Эти моллюски, имеющие длинное червеобразное тело, питаются древесиной, и способны меньше чем за год превратить обшивку драккара в подобие пчелиных сот. Потому не было хуже оскорбления в Скандинавии, чем назвать человека «корабельным червем».
Хотела я сказать, что и сама бы себя прекрасно спасла — но язык не повернулся. Судя по лицам братьев, они были очень горды тем, что выручили свою королеву, и сейчас отнять у них радость победы мне показалось неудобно...
— Благодарю вас, достойные воины, — кивнула я.
А больше ничего сказать и не успела, так как к нам подбежал Рагнар с топором в руке, и со стены спустился дозорный с факелом и коротким копьем наготове.
— Я слышал, что ты вышла из дома, — проговорил Рагнар. — Хотел тебя проводить, но, как назло, в темноте потерял сапог. Пока нашел, пока обулся... Этот мерзавец не успел ничего сделать с тобой?
— Всё обошлось, — проговорила я. — Просто неприятно в очередной раз разочаровываться в людях.
— Айварс никогда нам не нравился, — заметил Пиан. — Дроттнинг, может ты разрешишь нам охранять тебя постоянно? Не хотелось бы, чтоб подобное повторилось.
— Посмотрим, — сказала я. — Всё решим утром. А пока нам нужно хорошо выспаться — завтра нас ждет трудный день.
...Тело Айварса даны положили возле стены, предварительно выдернув из него свои копья, после чего я отправилась в длинный дом и плотно заперла за собой дверь своей каморки. После чего улеглась на лежанку, положив рядом с собой Небесный меч и засапожный нож, отнятый у Айварса. При этом я сама себе дала мысленную клятву больше вообще нигде и никогда не расставаться с оружием. Даже в бане пусть рядом ножик лежит на всякий случай.
А еще я задумалась о том, что сумка с серебряными монетами, называемыми здесь «марками», просто валяется у меня под лежанкой. Кто захочет стащить казну общины — украдет без проблем. Просто в Скагерраке до недавнего времени не знали, что такое воровство, ибо любое имущество было коллективным, если только человек не отделялся от общины, решив жить отдельной семьей. Но сегодняшнее ночное происшествие явно наталкивало на мысль, что этот вопрос следует пересмотреть...
Но думать уже сил не было. Усталость взяла своё, и хоть я была уверена, что от пережитого стресса не смогу заснуть, меня срубило почти сразу, как только я улеглась на одну мягкую шкуру, накрывшись второй...
Ну а утром мы провожали строителей.
Те, хоть и не были ни в чем виноваты, прятали глаза, явно ожидая претензий с нашей стороны — а может и стрел от лучников Кемпа, выстроившихся на стене во всеоружии со своими длинными шестифутовыми луками.
Думаю, отдай я приказ, и строителей просто убили бы прямо здесь, во дворе — настолько мрачными взглядами смотрели на них члены моей общины...
Но, разумеется, такого приказа я не отдала. Просто