Он медленно подошел к столу. Посмотрел на три аккуратные папки, на три чужие судьбы, которые я так хладнокровно разложила по полочкам. Он даже не прикоснулся к ним.
— Вы проделали огромную, титаническую работу, — сказал он, не сводя с папок тяжёлого взгляда. — Проанализировали. Систематизировали. Оптимизировали. Выбрали лучшее. Но вы забыли один, самый важный критерий.
— Какой? — прошептала я. Мой мозг лихорадочно заработал, прогоняя все переменные. Геополитический риск? Скрытая угроза? Что я упустила? Пальцы похолодели от страха перед профессиональной ошибкой.
Он медленно, мучительно медленно поднял на меня свои золотые глаза. И холода в них больше не было. Только бесконечная, вселенская тоска и что-то ещё — уязвимое, обжигающее, от чего у меня перехватило дыхание.
— Вы не включили в этот список себя.
Мир остановился. Гудение сфер, свет звезд, само время — всё замерло. Мой аналитический ум, моя гордость, мой главный инструмент — просто отключился. Системная ошибка. Данные не поддаются обработке. Фраза повисла в воздухе, лишённая всякого логического смысла.
— Вы соответствуете всем пунктам, — продолжил он тихим, ровным голосом, будто цитируя мой же бездушный отчет, но наполняя слова сокрушительной силой. Каждое слово было точным ударом по остаткам моей брони. — Уровень интеллекта — очевидно, на уровне необходимого. Способность к магии — вы её неоднократно демонстрировали. Способность к стратегическому мышлению — вне всяких похвал. Вы вернули мне мой мир. Вы заставили меня снова почувствовать себя живым.
Каждое его слово разрушало стену, которую я так отчаянно строила.
— Вы единственный человек за последнюю сотню лет, чьё присутствие я не просто терплю. — Он сделал паузу, и в этой паузе рухнула целая вселенная. Его взгляд впился в мой, обнажая такую глубину отчаяния и надежды, что я задохнулась. — Оно мне… необходимо.
Он сделал медленный шаг ко мне, сокращая расстояние, которое казалось мне спасительным, до невыносимого минимума. Воздух между нами потрескивал от напряжения.
— Так почему, Лера? — его голос стал ещё тише, интимнее, превращаясь в оружие, от которого нет защиты. — Почему в вашем идеальном, безупречном отчёте нет папки с вашим именем? Это ошибка в расчётах? Недосмотр лучшего кризис-менеджера в истории двух миров?
Он остановился прямо передо мной, и его тень накрыла меня целиком.
— Или… вы просто боитесь?
Вопрос ударил в самый центр моего существа. Это был не вопрос. Это был вызов, обвинение и отчаянное приглашение одновременно. И я стояла перед ним, оглушенная, опустошенная, абсолютно беззащитная, без единого слова, без единой мысли в голове, не в силах ни ответить, ни убежать.
Глава 31
Его вопрос не просто повис в ледяном воздухе. Он не врезался клинком. Он распорол саму ткань реальности, и тишина не раскололась — она умерла. Остался только вакуум, в котором гулко, как похоронный колокол, билось моё собственное сердце, отмеряя последние секунды моей прежней жизни.
Весь мир сузился до двух пылающих солнц — его глаз. Все звуки, запахи, ощущения — холод камня под ногами, призрачный аромат звездной пыли — исчезли. Остался только его взгляд и оглушительный, панический грохот крови в моих висках. Я стояла, вмурованная в мгновение, как насекомое в янтарь. Мой мозг, мой безупречный, верный суперкомпьютер, мой единственный союзник в любом из миров, не просто молчал. Он вывел на внутренний экран последнюю, красную строку, сверкающую предсмертной агонией: FATAL ERROR. ДАННЫХ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ ПО ЗАДАННЫМ ПАРАМЕТРАМ НЕ НАЙДЕНО. Система рухнула.
Плотина, которую я возводила годами, треснула. И сквозь нее хлынуло все то, что я топила в самых тёмных, самых глубоких подвалах души: первобытный, животный страх быть увиденной; отчаянная, безумная надежда на чудо; и что-то огромное, расплавленное, как ядро планеты, что было любовью — такой сокрушительной, что одно её имя могло испепелить меня изнутри.
— Это… это непрофессионально, — слова вырвались из моего горла не просто жалко. Они прозвучали как предсмертный хрип. Как скрежет ржавого металла. Последняя, рефлекторная судорога утопающего, цепляющегося за соломинку должностной инструкции. — Я — исполнитель проекта. Конфликт интересов…
— К ЧЁРТУ ВАШ ПРОЕКТ!
Его голос не взорвался. Он обрушился на меня, как звуковая волна от падения метеорита. Сама атмосфера в башне сгустилась, задрожала, наполнилась звенящей яростью веков, вырвавшейся наконец на свободу. Одним яростным, размашистым движением он смахнул со стола папки. И время замедлилось. Я видела, как они взмыли в воздух, драгоценные свитки с именами Изабеллы, Элеоноры, Серафины. Призраки моих просчётов, фантомы отвергнутых судеб. Они закружились в медленном, погребальном танце под звёздным куполом. Имена на мгновение вспыхнули в холодном свете далеких галактик, словно эпитафии, и с шелестом мёртвых листьев опали на каменный пол. Похороны моей старой жизни, моего профессионализма, моего спасительного цинизма.
— К чёрту контракт! К чёрту техническое задание! — рычал он, делая шаг, который уничтожил последнее безопасное пространство между нами. — Неужели вы до сих пор не поняли, Лера? Это никогда не было просто проектом!
Он оказался так близко, что я перестала дышать. Я видела свое отражение в золотых омутах его глаз — маленькое, бледное, насмерть перепуганное создание с разинутым ртом. Видела, как за ним бушует пламя его души.
— Я нанял вас, чтобы вы нашли мне жену, идеальный актив. Но я, в своем высокомерии, не мог представить, что вы найдёте… вас. Вы не ворвались в мою жизнь. Вы стали тектоническим сдвигом, который разрушил мою башню до основания. Вы перевернули мой упорядоченный, мёртвый мир своим абсурдным планом, заставили меня чинить мост, как простого смертного, пустить на свою территорию детей, которых я избегал десятилетиями. Вы заставили меня работать проклятым клерком с залысиной! И я впервые за сто лет чувствовал не тяжесть своего бессмертия, а ноющую боль в спине после рабочего дня. И я был жив. Вы показали мне не просто, что мир не безнадежен. Вы вернули ему краски, вкус пресного хлеба, шум деревенской ярмарки. Вы вернули мне меня.
Каждое слово было раскаленным тараном, и стены моей крепости рушились, погребая меня под обломками собственного страха.
— Я читал ваш отчёт. Ваш настоящий отчёт, — он кивнул на мой скромный портфель, и волна раскаленного стыда обожгла меня от пяток до макушки. Он видел. Он видел всё. Каждую тайную мысль, каждое наблюдение, каждую каплю нежности, просочившуюся сквозь строчки анализа. Я была не просто раздета. С меня содрали кожу. — Я знаю, что вы читали мой дневник. Теперь между нами нет секретов, Лера. Вы знаете мою слабость. Мою боль. Моё предательство. Любая другая