Я быстро набросала в блокноте простейшую матрицу.
SWOT-анализ клиента “Каэлан”:
S (Сильные стороны): Интеллект, сила, статус, ресурсы (целые земли!).
W (Слабые стороны): Социопатия, недоверие, предсказуемость, одиночество (неподтвержденная гипотеза).
O (Возможности): Интеллектуальный диалог, демонстрация надежности, использование его рутины для контакта.
T (Угрозы): Легко триггерится на лесть и попытки манипуляции. Риск мгновенного прекращения проекта (сожжения).
— Спасибо, Физз. Это отличный первичный сбор данных, — серьезно сказала я. — Можешь взять себе булочку со стола внизу. Считай это премией.
Глаза хорька загорелись.
— Ещё одну целую булочку?! Ты лучший партнёр в мире!
С писком счастья он вылетел в окно. А я посмотрела на небо, которое на востоке начало светлеть. Время.
Путь к башне на рассвете был другим. Тихим, туманным, полным предвкушения. Я шла не как проситель и не как жертва. Я шла как аудитор на выездную проверку. Моя цель на сегодня — не “понравиться”, а “понять”. Провести глубокое интервью с ключевым лицом, принимающим решения.
Дверь башни была приоткрыта. Я вошла внутрь. Каэлан ждал меня в том же зале с книгами. На нём была простая чёрная рубашка, и при мягком утреннем свете он выглядел не столько угрожающе, сколько… отстранённо. Как человек, который давно привык быть один.
— Вы вовремя, — констатировал он без приветствия. — Это плюс. Я не терплю необязательности.
— Пунктуальность — основа любого успешного проекта, — ответила я, останавливаясь в нескольких шагах.
Он окинул меня оценивающим взглядом. На мне был все тот же брючный костюм — единственная моя одежда. Я чувствовала себя в нём, как в броне. — Вы так и собираетесь ходить в… этом?
— Это моя униформа, — пожала я плечами. — Помогает сохранять рабочий настрой.
— Понимаю, — неожиданно сказал он. — Ритуалы. Они структурируют хаос. Идёмте.
Он развернулся и пошел вглубь башни. Я последовала за ним, чувствуя себя стажером на первой экскурсии по закрытому объекту. Мы прошли мимо стеллажей с книгами. Тысячи, десятки тысяч томов. От пола до потолка, теряющегося во мраке.
— Ваша база данных? — спросила я.
Он бросил на меня короткий взгляд через плечо.
— Моя память. В отличие от вашей, она не требует “батареек”.
Первая словесная дуэль. Сч1 т 1:0 в его пользу.
Он привел меня в огромное помещение, похожее одновременно на лабораторию алхимика и кузницу. Вдоль стен стояли столы с колбами, ретортами, какими-то сложными механизмами из металла и хрусталя. В центре — огромная наковальня и горн, в котором тлели никогда не гаснущие угли.
— Ваш Отдел исследований и разработок? — снова предположила я.
— Мое хобби, — поправил он, проводя пальцами по гладкой поверхности одного из механизмов. — Я создаю вещи. Бесполезные, но красивые. Или полезные, но опасные. Зависит от настроения.
Он говорил о своём творчестве, но я слышала другое: «Я самодостаточен. Мне не нужен внешний мир, я сам создаю всё, что мне необходимо». Это была очередная защитная стена.
Он молча прошел дальше и начал подниматься по винтовой лестнице. Я — за ним. Ступенька за ступенькой, мы поднимались всё выше. Я ожидала чего угодно: что он приведет меня в сокровищницу, чтобы испытать жадностью, или в темницу, чтобы напугать. Но он вёл меня на самый верх.
Мы вышли на открытую площадку на вершине башни. Ветер тут же ударил в лицо, заставив меня поплотнее запахнуть пиджак и прищуриться. Внизу, насколько хватало глаз, расстилались его земли: темный бархат леса, серебряная лента реки, крошечные домики деревни. А на востоке разгорался рассвет, окрашивая облака в невероятные оттенки розового и золотого. Это было так красиво, что на секунду я забыла, кто я, где я и зачем.
Каэлан стоял у самого края, спиной ко мне, и смотрел на солнце. Точно как и говорил Физз. Ритуал.
Я молчала, не желая нарушать этот момент. Я проводила «наблюдение в естественной среде». Он не казался злым или опасным. Он казался бесконечно одиноким.
Прошло несколько минут в полной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра. Наконец, он заговорил, не оборачиваясь.
— Вы хотели понять, с кем имеете дело.
— Да, — подтвердила я. — Это часть моего… исследования.
Он медленно повернул голову, и его золотые глаза, отражавшие рассветное солнце, впились в меня.
— Тогда смотрите, — его голос стал тише и глубже. — Я — конец истории. Последняя страница в книге, которую больше никто не будет читать. Все, что вы видите внизу — лес, река, люди — всё это существует, потому что существую я. И все это умрет вместе со мной.
Это была не угроза. Это была констатация факта. Горькая, тяжелая, как надгробный камень.
— И вы хотите, чтобы я… просто смотрела? — спросила я, чувствуя, как ветер треплет мои волосы, выбивая их из привычного “рабочего гугля”.
Он полностью развернулся ко мне. Ветер играл его длинными чёрными волосами. В этот момент он был похож не на человека, а на древнее божество стихии.
— Нет, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос. Честно. Если сможете.
— Я готова.
Его взгляд стал жестким, почти пронзающим.
— Вы, человек, который верит в “проекты” и “KPI”… Что вы будете делать, когда поймёте, что ваш самый главный актив… не хочет жить?
Глава 5
Вопрос повис в ледяном ветре между нами. «Что вы будете делать, когда поймёте, что ваш самый главный актив… не хочет жить?»
Это был не вопрос. Это был мат в три хода. Ход первый: он обесценивает мою цель. Ход второй: он демонстрирует глубину своего отчаяния, которую не измерить никакими KPI. Ход третий: он ждет, что я, мелкий офисный планктон, растеряюсь и сбегу.
Мой внутренний паникер уже бился в конвульсиях, обновляя резюме для вакансии «перекладыватель облаков». Но проектный менеджер внутри меня взял его за шкирку и засунул в самый дальний ящик сознания с пометкой «Истерить по расписанию, в четверг с 15:00 до 15:15».
Я выдержала его взгляд. Рассветное солнце било мне в глаза, но я не моргнула.
— Для начала, — произнесла я спокойно и чётко, будто мы обсуждали падение акций, — я пересмотрю терминологию. Проблема не в том, что актив «не хочет жить». Проблема в том, что актив не видит дальнейших перспектив для развития и рассматривает самоликвидацию как единственную стратегию выхода.
Каэлан чуть склонил голову. В его золотых глазах промелькнуло удивление, смешанное с привычным презрением.
— Вы поразительны, — сказал он. — Вы даже о смерти говорите так, будто это пункт в