— Верхний ящик в тумбочке под телевизором, — сказала и кивком головы показала в ту сторону.
Вот только Ренат не спешил проверять. Он все еще сидел рядом и смотрел на меня с подозрением. Мне казалось, еще немного, и я увижу в его глазах разочарование. Вот только к кому конкретно, еще не знаю. Ко мне, оттого что он увидит во мне предательницу? Либо к себе, что поспешил?
— Когда я увидела твое разочарование, после того как ты увидел результат ДНК, поняла, что поступаю жестоко по отношению к тебе. Я не знала тебя на тот момент. Впрочем, и сейчас не знаю толком. Но мне хватило одного взгляда, чтобы понять, насколько тебе дорог сын. То разочарование и боль. Мне знакомы эти чувства. Поэтому я хотела хоть как-то загладить перед тобой вину, назвав сына в честь твоего отца, — проговорила я, смотря на малыша. — В ящике ДНК-тест. В нем есть твои данные. Именно оттуда я и узнала твою фамилию и отчество. А также сколько тебе лет и когда у тебя день рождения.
Ренат поднялся и, подойдя к той самой тумбочке, открыл верхний ящик и достал оттуда папку с документами. Продолжая стоять там, он раскрыл ее и изучил содержимое.
— Ты сохранила эту никчемную бумажку? — не спросил, а скорее всего, просто произнес это вслух, продолжая изучать бумаги.
Мне нечего скрывать, поэтому я не переживала о том, что он может найти там что-то личное. Эти бумаги я собирала на тот случай, если Ренат не поверит тесту ДНК и станет настаивать на повторном. Вот только я не собиралась на него соглашаться. С документами в руках Рената я могла пойти в суд и настоять на том, что ребенок не его.
— А ты хорошо подготовилась, — усмехнувшись, сказал Ренат, отправляя папку обратно. — Вполне возможно, что у тебя бы получилось выиграть суд. Вот только они теперь бесполезны.
Он присел рядом и, протянув руку, прикоснулся к щеке малыша.
А я смотрела на мужчину, не понимая, что он имеет в виду. Нет, точнее я предполагаю, что он хочет намекнуть на брак между нами. Но правильно ли я думаю?
— Не мог бы ты пояснить свои слова? — все же спросила, осознавая, что не хочу быть в неведении. Если есть что-то, о чем я не знаю, то ему лучше рассказать мне сейчас. Не хочу, чтобы между нами были недомолвки. — Думаю, нам пора покончить с прошлым раз и навсегда. Не хочу снова и снова возвращаться к этому вопросу.
— Ты права, — согласился он со мной.
Даже как-то странно.
— Я провел еще один тест ДНК. Сразу же, как ребенка нашли, — проговорил Ренат, убирая руку от сына.
— Что? Ты сделал это, не спросив меня? — возмутилась, не веря в услышанное.
— Я должен был убедиться, что ребенок мой! К тому же на тот момент ты была без сознания, если забыла! — спокойно сказал он, но таким тоном, что мне и спорить с ним перехотелось.
— Думал, что я специально тебе соврала, чтобы ты помог в поиске моего сына? — усмехнувшись, спросила я немного обиженно.
Не думала я, что он такого мнения обо мне. Хотя, если учесть, что он никому не доверяет, то это в его стиле — сделать нечто подобное.
— Не стану скрывать, и такие мысли были, — ответил, вынуждая посмотреть на него с недовольством. — Но дело не только в этом. Клиника, в которой ты проходила процедуру ЭКО. После открывшейся правды я не мог просто так поверить в их слова. И ты права. Я разочаровался, когда узнал, что тест отрицательный. Но я на этом не сдался. Я осознал, что если этот ребенок не мой, то, скорее всего, эмбрион могли подсадить кому-нибудь еще, и стал копать дальше.
Я нахмурилась. Почему-то я не думала о нашей ситуации в таком ключе. После слов заведующей о том, что я вынашиваю чужого ребенка, все остальное казалось неважным. Но сейчас я вспомнила, что Ренат говорил о том, что подобные явления в той клинике случались довольно часто.
— И что тебе удалось выяснить? — спросила, не зная, как реагировать на его ответ.
Думаю, будет неприятно узнать, что помимо Богдана у него есть еще один ребенок. Хотя, случись это намного раньше, я была бы рада. Ведь это бы означало, что Ренат не стал бы настаивать на том, чтобы мой сын рос рядом с ним.
— Нет, больше ни кому не были подсажены эмбрионы с моими сперматозоидами. Если ты хотела это услышать, — произнес Ренат и его губ коснулась немного печальная улыбка. — И от этого было еще больнее. Документы из клиники говорили о том, что ребенок мой, но тест утверждал обратное. И это заставляло все больше и больше погружаться в дела клиники. Я настолько погрузился в расследование, что практически забросил свой бизнес. Мне хотелось докопаться до правды. Я даже подумать не мог, что искал не в том направлении. А потом позвонила ты. Только представь, что я почувствовал, когда ты сказала, что моего сына похитили!
— Прости, я не должна была обманывать тебя, — негромко проговорила, отводя взгляд в сторону. — Просто мне было страшно.
— Именно поэтому, когда ребенка нашли, я первым делом провел ДНК-тест. Я должен был убедиться, что он мой! — продолжил Ренат, словно не услышав мои слова или специально проигнорировав.
— Убедился?
Мне нужен его ответ, чтобы окончательно прогнать остатки сомнений и удостовериться в том, что Богдан — сын Рената. Хотя, если судить по поступкам мужчины, иного быть не может.
— Если бы он не был моим сыном, то даже симпатия к тебе не заставила бы меня принять вас в семью, — ответил он.
Я вскинула голову, с удивлением смотря на Рената. Только что он признался, что я ему нравлюсь? Я ведь не ослышалась?
— Хочешь сказать, что это любовь с первого взгляда? — спросила, не сдержав нервный смешок.
Не думала, что когда-нибудь услышу от Рената нечто подобное. Мне бы хватило просто находиться рядом с ним. Но узнать, что я ему не безразлична, все равно очень приятно.
— Вроде неглупая женщина, но порой ведешь себя не разумно, — пробурчал Ренат, едва скрывая улыбку. — Ну какая еще любовь с первого взгляда? Я сказал, что ты мне симпатична, вот и все!
Было видно, что ему неловко. Видимо, он не рассчитывал говорить нечто подобное, а я его просто вынудила. А если так, то я просто обязана узнать, что именно он чувствует ко мне.
— Нет! Ты сказал, что я зацепила тебя при первой нашей встрече.