— Это наша реальность на ближайшую неделю, — он подошел ко мне сзади, обнял за талию и прижал к себе. — Наша первая совместная поездка. Наш медовый месяц до свадьбы.
Его губы коснулись моего плеча, и по телу разлилась знакомая теплота. Но сейчас, в этом невероятном месте, желание ощущалось иначе — томным, сладким, как здешний воздух.
Мы провели остаток дня, исследуя остров, купаясь в теплой, как парное молоко, воде, загорая на шезлонгах. Я не стеснялась своего тела в новом бикини. Его восхищенные взгляды, его руки, которые так любили мои пышные формы, сделали меня уверенной в себе. Я была желанной. И я была здесь, в раю, с мужчиной своей мечты.
Вечером мы ужинали на деревянной террасе, нависавшей над водой, прямо на берегу океана. Стол был уставлен блюдами из морепродуктов, а в небе зажигались первые звезды. Мы говорили обо всем и ни о чем. О будущем. О свадьбе. О том, как будем обустраивать наш общий дом в Москве.
— Знаешь, о чем я думаю? — сказала я, отодвигая тарелку с десертом. — О том, как все изменилось. Год назад я была несчастной женой, которую предал муж. А сегодня я здесь. С тобой.
Он взял мою руку и поцеловал пальцы, чуть ниже кольца.
— А год назад я был живым мертвецом, который хоронил себя в работе. А сегодня я жив. Благодаря тебе.
В его глазах стояла такая серьезность, такая глубокая нежность, что у меня защемило сердце. Мы спасли друг друга. Из пепла двух сгоревших жизней мы построили одну новую, крепкую и светлую. Позже, когда ночь окончательно вступила в свои права, и только луна освещала нам путь, мы вернулись на виллу. Воздух был напоен ароматом экзотических цветов и звуками тропической ночи — стрекотанием цикад, отдаленным шумом прибоя. Мы стояли обнявшись, и смотрели на звезды, которые здесь были такими яркими и близкими.
— Спасибо тебе, — прошептала я. — За все. За этот рай.
— Рай — это там, где ты, — ответил он и повернул меня к себе.
Его поцелуй был медленным, сладким, как здешние фрукты. В нем не было спешки, только наслаждение моментом, друг другом, этим невероятным местом. Его руки скользнули под легкий шелковый саронг, который я накинула после душа. Он развязал его, и ткань бесшумно упала к нашим ногам. Потом он снял с меня топ бикини, и я осталась перед ним обнаженной под южными звездами.
Он шагнул ко мне, и его тело, сильное и загорелое, прижалось к моему. Я чувствовала каждую мышцу, каждую линию. Его руки исследовали мои изгибы, мою кожу, снова и снова утверждая свое право на меня. Он опустился на колени и приник губами к моему животу, к той самой мягкости, которую когда-то презирала, а теперь любила, потому что он любил ее.
— Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — прошептал он, и его голос тонул в ночных звуках. — И ты вся моя.
Он поднял меня на руки и отнес к огромной кровати под балдахином из белого тюля. Он любил меня той ночью под аккомпанемент океана. Медленно, глубоко, с такой пронзительной нежностью, что слезы наворачивались на глаза. Каждое прикосновение было гимном нашей любви, каждое движение — обещанием вечности. Когда волны наслаждения накрыли нас, они были такими же мощными и бесконечными, как океан за окном.
После мы лежали, сплетенные, и слушали, как дышит море. Я прижалась к его груди, чувствуя его сердцебиение.
— Я безумно счастлива, — прошептала я.
— Это только начало, — он поцеловал меня в макушку. — Я обещаю.
Я закрыла глаза, убаюканная его дыханием и шумом прибоя. Завтра нас ждал новый день в раю. А потом — вся жизнь. И я знала, что нет на свете женщины счастливее меня.
Глава 25
Григорий
Утреннее солнце Мальдив было другим — не слепящим, а ласковым, золотистым. Оно пробивалось сквозь щели в бамбуковых шторах и рисовало на полу нашей виллы длинные, танцующие полосы. Я проснулся от того, что ее нога, теплая и мягкая, небрежно перекинулась через мои бедра. Ее рука лежала у меня на груди, а дыхание было ровным и спокойным. Она спала, прижавшись ко мне всем телом, и в этом была какая-то абсолютная, первозданная невинность, контрастирующая с той страстью, что бушевала между нами ночью.
Я лежал и не мог насмотреться на нее. На рассыпанные по подушке темные волосы, на длинные ресницы, отбрасывающие тень на щеки, на полные, приоткрытые губы. На ее тело, пышное и соблазнительное, которое так бесстыдно и доверчиво обнажилось во сне. Вчерашний день и ночь стерли последние следы неуверенности с ее лица. Здесь, в этом раю, она расцвела, как один из тех тропических цветов, что окружали нашу виллу.
Она потянулась во сне и медленно открыла глаза. Увидев, что я не сплю, она улыбнулась — ленивой, счастливой улыбкой.
— Доброе утро, — прошептала она хриплым от сна голосом.
— Доброе, моя нимфа, — я наклонился и поцеловал ее в губы, все еще влажные от сна.
Поцелуй был нежным, но он быстро разжег в нас обоих знакомый огонь. Ее руки обвили мою шею, а мои ладони скользнули по ее обнаженной спине, вниз, к упругим, округлым ягодицам. Я сжал их, прижимая ее к себе, и почувствовал, как ее тело отвечает на мое прикосновение.
— Ты знаешь, о чем я думаю? — прошептал я ей в губы.
— О чем? — ее глаза блестели.
— О том, что мы еще не опробовали джакузи на нижней террасе.
Ее глаза вспыхнули азартом. Она отстранилась, соскользнула с кровати и, не стесняясь своей наготы, потянулась к шелковому халату.
— А что мы ждем?
Мы спустились по деревянным ступеням на нижний ярус виллы, где в деревянной палубе была встроена просторная гидромассажная ванна. Вода в ней была теплой, почти горячей, и пар поднимался над ней, смешиваясь с утренним воздухом. Океан плескался всего в нескольких метрах, и его запах был пьянящим.
Она сбросила халат и вошла в воду первой. Я последовал за ней. Пузырьки воздуха массировали кожу, а вид на бескрайнюю бирюзовую гладь был поистине божественным. Но мой взгляд был прикован к ней. Вода делала ее кожу еще более сияющей, а ее формы, скрытые и явленные одновременно игрой света и пузырьков, сводили с ума.
Я подплыл к ней и прижал ее к краю джакузи. Наши тела встретились под водой, и это было невероятно чувственно. Я начал целовать ее шею, плечи, затем опустился ниже, к ее