— Если это был мой отец, то почему он это сделал? — не могу перестать плакать. — Зачем ему это, Джафар? Может, ты ошибся и это не он?
Джафар смотрит на меня с жалостью, отчего мне становится еще хуже. Это не меня нужно жалеть, а его. У него перед глазами жестоко убили его отца.
— Прости, — шепчу я, захлебываясь слезами. — Я так сожалею, Джафар! Мне так больно за тебя, ты не заслужил этого, ни один ребенок не заслужил! Я не могу поверить, что мой отец мог так поступить…
— Я не хотел делать тебе больно, — тихо и сдержанно отвечает он. — Не стоило говорить…
— Нет, стоило! Я должна знать правду! Я имею право знать, почему ты сделал все, что сделал, в чем именно ты меня винишь!
— Я был таким ослом, — стонет он. — Ты ни в чем не виновата передо мной, Амира, это я испортил тебе жизнь. Я был в такой ярости, что не мог думать ни о чем другом. Я думал, что месть поможет мне обрести покой, но я ошибся. Боль нельзя унять, причиняя ее другому.
Я поднимаю голову, смотря ему прямо в глаза, полные глубокого сожаления и горечи, и отвечаю тихо, но твердо:
— Я не держу на тебя зла, Джафар. Если бы держала — меня бы здесь не было.
В его взгляде появляется мягкость и благодарность, он осторожно прижимает меня к себе еще крепче. Мы сидим так долго, молча, каждый погружен в свои мысли и воспоминания, но я ощущаю настоящую близость, которая поможет нам пережить любые трудности.
— Но почему именно я, Джафар? Почему ты выбрал именно меня? — наконец тихо спрашиваю я.
— Из-за твоих глаз, — отвечает он совсем не то, что я ожидала услышать. — Когда мы впервые встретились на свадьбе, это было первое, на что я обратил внимание.
— На какой свадьбе? — растерянно спрашиваю я.
— Ты столкнулась со мной на террасе и пролила мой напиток, — поясняет он. — Не помнишь?
Я вспоминаю тот случай, и мое лицо озаряется пониманием.
— Так это был ты? — удивляюсь я. — Я тебя не запомнила.
— Да, это был я, — подтверждает Джафар. — Когда я увидел твои глаза, меня словно молния ударила. Я сразу узнал в них его. Эти глаза снились мне в кошмарах каждую ночь. Сначала мне казалось, что я схожу с ума, что мне мерещится. Но потом я начал искать информацию и понял, что ты действительно его дочь. Я больше ни о чем не мог думать после этого, только о мести. Я должен был отомстить, чтобы найти покой. Я не мог смотреть на тебя, не видя в тебе его.
Я в ужасе опускаю глаза и отворачиваюсь, не в силах сдержать новые слезы. Если каждый раз, глядя на меня, он будет видеть во мне убийцу своего отца, то как мы сможем быть вместе? Это невозможно.
Но Джафар берет меня за подбородок и силой заставляет посмотреть на него.
— Не опускай взгляд, Амира, — строго говорит он. — Сейчас в тебе не осталось ничего, что я связывал бы с ним. Я вижу только тебя. Язнаютебя.
— Ты уверен? — спрашиваю я, едва сдерживая всхлипы. — Как ты сможешь жить со мной, зная, кто я?
— Я вижу только тебя, Амира, — повторяет он, вытирая мои слезы. — Твою доброту, твою нежность. Ты была добра ко мне, даже когда я плохо с тобой обращался. Здесь вопрос не в том, как я могу жить с тобой, а в том, как ты можешь жить со мной. Почему ты хочешь жить со мной, Амира?
Этот вопрос ставит меня в тупик. Я смотрю на Джафара с неуверенностью. Мне не хочется первой говорить о своих чувствах. Я же девушка, и мне кажется неправильным постоянно бегать за ним, соблазнять и почти умолять. Это противоречит моей натуре и тому, как, на мой взгляд, должна вести себя женщина с мужчиной, но до сих пор он не оставлял мне другого выбора. Сейчас, когда наши отношения изменились, я больше не собираюсь быть той, кто всегда проявляет инициативу.
Поэтому я делаю глубокий вдох и задаю ему встречный вопрос:
— Сначала ты скажи, Джафар, почему ты решил дать шанс нашему браку?
Он долго смотрит на меня, его серые глаза серьезны и задумчивы. Затем он слегка наклоняет голову, словно подбирая правильные слова, и наконец тихо произносит:
— Потому что, благодаря тебе, я впервые в жизни почувствовал покой, Амира. Ты подарила его мне.
Я широко раскрываю глаза от удивления и чувствую, как сердце начинает бешено биться от его слов. Я даже представить себе не могла, что услышу от него такое.
— Я чувствую себя почти человеком, когда я рядом с тобой, — продолжает он, и в его голосе звучит едва заметная неловкость, словно он не привык делиться своими чувствами. — Я не знаю, как тебе объяснить. Я не живу так, как другие люди. Не чувствую так, как другие люди. Меня не радуют мелочи, не делают счастливыми мои достижения. Я просто живу, выполняя поставленные задачи. Потому что так надо, а не ради удовольствия. Но рядом с тобой… Я начинаю понимать, что это — жить по-настоящему.
Он внезапно замолкает, слегка хмурится, словно не знает, как точно выразить свою мысль, а я в это время чувствую, как внутри меня нарастает волна невыносимого счастья. Мне хочется улыбнуться, закричать от радости, потому что я вижу, что он действительно открылся мне, рассказал то, что, возможно, не говорил никому раньше.
— Ты правда так чувствуешь? — шепчу я, с трудом скрывая волнение.
— Да, — уверенно говорит он, глядя прямо в мои глаза. — Ты дала мне понять, что значит быть живым, Амира. Я не хочу больше терять это.
— Я даже не знала, что ты способен на такие чувства, — тихо признаюсь я. — Ты всегда отмахивался от меня, относился, словно к какому-то насекомому, прилипшему к ботинку.
— Я пытался держать тебя на расстоянии, — соглашается он, и его взгляд становится виноватым. — Но это было раньше. Сейчас все изменилось.
Я улыбаюсь, как дурочка, чувствуя, как тепло разливается по всему