Не могу сказать, что фанатка минета. С первым парнем у нас был только самый обычный секс, так как мы оба были неопытными. Он был слишком брезглив, чтобы порадовать меня оральными ласками, так что я из чувства справедливости отвечала ему тем же. Смешно, но в конце концов мы расстались именно потому, что я не хотела ему отсасывать, не получив ответку, потому что это было уже делом принципа. Да и вообще, моя первая школьная любовь была просто одной большой глупостью.
Со вторым парнем все было куда лучше. У нас были отличные отношения, мы тоже были влюблены, и, хотя мне не нравилось делать минет, я время от времени радовала его, ведь он тоже радовал меня. Кто же знал, что глупым слухам и словам своего так называемого друга он поверит больше, чем мне. Наш разрыв очень подкосил меня, я думала, что умру, но и это прошло, а потом я влюбилась в Макса. Дура, ничего не скажешь! Дура, не умеющая выбирать мужчин. Ни в одного достойного не влюбилась, а во всяких мудаков — пожалуйста!
— На колени, София, — устав ждать, дает устные инструкции Макс.
А меня дрожь пробирает, стоит вспомнить, как он толкался в мое горло до рвотных позывов в самолете. Я больше не хочу так. Я хочу контролировать ситуацию, но он точно мне этого не позволит.
На глаза снова наворачиваются слезы. Я ненавижу тот факт, что я такая плакса, но ничего не могу с собой поделать. Не могу заглушить свои чувства и страхи.
— Я не хочу, — качаю головой, а всякие там планы и тактики испаряются из моей головы. — Я не такая, я не могу жить по указке, терпеть унижения и отсасывать по первому требованию. Зачем ты делаешь это, Макс? Как ты не понимаешь, что я не могу ни о чем думать, кроме мамы? Жива ли она еще? Не мучают ли ее? Ты развлекаешься, унижая меня и превращая в какую-то рабыню, но я живой человек с чувствами, Максим. Неужели ты так хочешь меня сломать? За что именно ты мне мстишь, если даже твой брат не стал ничего со мной делать?
— Я не мой брат! — рычит он. — И мне надоело твое нытье! Живо на колени, лживая сука!
— Сам ты сука! — не могу сдержать ярость и, он тут же вскакивает на ноги с бешеными глазами, хватая меня за затылок пятерней.
Я всхлипываю от боли, когда Макс запрокидывает мне голову, больно дергая за волосы, чтобы смотреть мне в лицо.
— Такая спесивая дрянь, — шипит его рот всего в нескольких сантиметрах от моего. — Ты пытаешься играть, но твое самолюбие мешает тебе вовремя заткнуться, не так ли, София?
— Отпусти меня! — впиваюсь ногтями в его руку, но он словно не чувствует боли, продолжая говорить.
— Ты то притворяешься послушной девочкой, то нападаешь на меня, доказывая, какой я конченный и не стоящий тебя, но знаешь, что? Потом ты всегда умоляешь, София, потому что ты трусиха. Чувство самосохранения побеждает и ты готова на коленях умолять меня, но я устал от твоих выкрутасов. Сегодня я окончательно убедился, что был прав насчет тебя и всего того вранья, которое ты лила мне в уши и продолжаешь лить. Я уже знаю всю правду, София, даже Поп не может скрыть от нас все. Информация рано или поздно утекает, так что бросай свои слезные спектакли о горюющей дочери. Твоя мать устроилась, как королева, и тебе, видимо, не терпится присоединиться к ней, но этого не будет. Ты будешь там, где я сказал тебе быть, и будешь играть роль, которую тебе когда-то поручил Поп, пока я не скажу, что хватит. А я не скажу этого, потому что чем больше ты выводишь меня, тем больше я хочу тебя наказать. Вот такой порочный круг, Сонечка.
— Что ты знаешь о моей маме? — прекращая царапать меня, застывает София.
Ее глаза широко раскрыты, а дыхание быстро вырывается из приоткрытого рта. Она выглядит так, словно от моего ответа зависит ее жизнь, и от ее идеальной актерской игры я чувствую небольшой шок, потому что София хороша. Гораздо лучше многих известных актеров.
— Все, — с удовольствием заявляю ей, потому что больше она не сможет продолжать втирать мне про заложницу-маму. — Я знаю, что твоя мать годами была любовницей Попа и он ничего с ней не сделает, потому что привязан к ней. Скажи мне, ты тоже с ним трахалась, София? А может, даже твоя бабка, она ведь ненамного старше него. Что у вас за шведская семейка?
— Ты сошел с ума?! — тут же взрывается возмущением дикарка, ударяя меня в грудь обеими руками. — Как тебе только пришла в голову эта мерзкая мысль, извращенный ты урод! Моя мама знать не знает этого Попа, он похитил ее! Ничья она не любовница!
— Прекрати это, блядь! — зло встряхиваю ее. — Не доводи меня, София, не надо. Я ненавижу ложь и если ты намерена продолжать строить из себя дуру, то ты себе же сделаешь хуже. Перестань уже пытаться разыгрывать со мной свои схемы и признайся, я все равно уже знаю, что ты меня обманула.
— Ты же не можешь говорить это серьезно, Макс! Я не лгу, как до тебя еще донести? Мама правда у него в плену, я видела ее состояние, она вся была в синяках! Никогда не поверю, что она могла быть любовницей Попова, а я бы об этом не знала. Она точно не из тех, кто живет двойной жизнью и использует свою дочь. Мама не стала бы рисковать и посылать меня в дом Тархана, вы же все настоящие бандиты! Это все Поп, мы всего лишь несчастные жертвы, которые вынуждены выполнять его требования, чтобы выжить. Кто вообще тебе наплел всю эту чушь, это неправда! Клянусь, моя мама правда в опасности, я не знаю, как тебе это доказать, но я не лгу! Пожалуйста, Максим, поверь мне, я очень за нее переживаю, я же тут с ума схожу! Умоляю, сделай что-нибудь, узнай, что с ней, жива ли она, потому что я правда не могу больше жить в этой неизвестности! Если бы я только знала, что она в безопасности… Я клянусь, я согласилась бы быть твоей горничной пожизненно, только бы удалось ее спасти, вытащить из лап этого злого старика. Помоги нам, Макс, ты ведь можешь! Я знаю, что можешь, пожалуйста!