Дилан тут же поднимается на ноги.
– На сегодня с меня достаточно. Я пошел. – он бросает взгляд на Виону, но та продолжает сидеть на месте.
Как только он выходит из комнаты, Виона тут же извиняется и направляется за ним.
– Когда молодые волки достигают возраста обращения, они перед принесением клятвы вожаку участвуют в состязании. – увлеченно объясняет Фин. – Всего четыре раунда. Сначала один на один. Но дальше, можно выбрать кого-то из стаи в помощь. Одного во втором, и еще одного в третьем раунде. Четвертый раунд решающий. А цель одна – уложить соперника на лопатки. В чьей команде меньше лежачих, тот и выиграл.
– И в чем смысл? – спрашиваю я.
Фин вскидывает брови.
– Показать, кто сильнее, разумеется.
«И умнее. Это состязание не только на силу. Если выбрать правильных союзников, можно выиграть, даже если ты на самом деле слаб. Гениально»
Согласна. Гениально. Эвива просто поразительна.
– Хорошо. Завтра вечером ты свободен? – улыбается она.
Глаза Фина сверкнули.
– Ради этого, детка, я всегда свободен.
Я не стала напоминать ей о том, что если мы сегодня найдем артефакт, завтра нас уже здесь не будет.
***
Не могу уснуть. Неудивительно. Учитывая, что я лежу в кровати полностью одетая и с оружием на груди. А рядом сидят две сестры и ждут, когда я засну и исчезну.
– Я так не могу. – резко вскакиваю на ноги и стягиваю ремень с кинжалом, бросая его на кровать.
– Есть еще вариант пойти искупаться под звездами. – предлагает Эви, откинувшись на изголовье своей кровати. – Как тебе? Меня устраивает.
– Лучше пойду нарву травы и сделаю себе снотворное. В саду вроде были нужные растения.
– Чудно.
Бросаю взгляд на Валери. Та лежит, закинув руку за голову, с закрытыми глазами. Но я знаю, что она не спит. Просто игнорирует нас с Эви и ждет.
Прекрасно. Снотворное, так снотворное.
Тихо пробравшись в сад, я нашла нужные травы. Их было всего три. Должно подействовать. Вместе с ними отправилась на кухню. Свет включать не стала, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Всего то нужно порвать лепестки в чашку и залить кипятком. На все уходит несколько минут.
Делаю глоток и тут же морщусь от горечи. Вкус странный, но знакомый. Я годами пила этот отвар, чтобы заснуть. Прислонившись к кухонному островку спиной, делаю глоток за глотком. Мысли кружатся вокруг в темноте, но я не подпускаю их к себе. Нужно просто выпить, уснуть, и все закончится. Закрываю глаза и делаю еще глоток. Горечь на языке – единственное, что я сейчас чувствую. Кружка горячая, но мои пальцы остаются холодными.
Потому что ты впустила пустоту.
Она всегда была со мной.
Не правда. В детстве ее не было.
Трясу головой, чтобы отогнать этот голос, эту часть меня, что мешает. Она путает мысли, пытается вернуть хаос.
Хаос всегда был с тобой.
Нет. Не был. Он появился здесь. В этой чертовой деревне. Сжимаю пальцами горячую чашку.
Ты злишься.
Нет. Я ничего не чувствую.
Ты боишься.
– Не спится? – этот голос.
Нужно уходить. Но тело не подчиняется. Оно замирает.
Потому что ты не хочешь уходить.
Сжимаю кружку и делаю еще глоток. Допить. Уйти. Уснуть.
Эдриан приближается ко мне, опускаю глаза, но все равно вижу, как он встает передо мной у противоположного конца кухни. На нем лишь пижамные штаны, а между нами всего несколько шагов.
Посмотри на него.
– Поговори со мной, Камилла.
Нет. Я не могу. Он должен перестать говорить мое имя. Просто перестать. Разворачиваюсь к нему спиной и залпом допиваю отвар, убираю чашку в сторону. Теперь нужной уйти. Просто уходи.
– Поговори со мной, малышка. – мои руки сжимаются в кулаки на столе. – Почему ты меня избегаешь?
Качаю головой, пытаясь отогнать его голос, пытаясь заставить тело подчиниться.
– Ками.
Нет. Замолчи. Пустота раскалывается. Вдоль позвоночника струится тепло, и я слышу как он приближается ко мне. Чувствую, как его тело едва касается моего. Перед глазами вспыхивают воспоминания. Его слова. Его прикосновения. Он медленно убирает мне волосы назад одной рукой и прижимается своей горячей щекой к моей. Нежно опускает руки на мою талию. Дыхание сбивается.
– Расскажи мне. Ты жалеешь? – тихо спрашивает он. – О нашем поцелуе?
Рот открывается, но слова не выходят. Он слегка целует изгиб моей шеи, и мое тело словно оживает. На кончиках пальцев вспыхивает покалывание.
– Потому что я не жалею. – его голос охрип. – Ни о чем, что касается тебя.
– Эдриан, я…
Слова вырываются шепотом. За ними следует удар. Удар моего сердца. Так громко, что колени едва не подкашиваются. Оно пытается разрушить пустоту.
– Почему ты меня избегаешь?
Прикладываю руку к сердцу, приказывая ему остановиться.
– Потому что ты вызываешь хаос.
Эдриан медленно разворачивает меня к себе, и я тут же зажмуриваюсь. Упираюсь рукой в его сильную теплую грудь, желая оттолкнуть, но не выходит. Вместо этого я чувствую тепло его кожи, чувствую, как быстро и уверенно бьется его сердце под моей ладонью.
– Посмотри на меня. – его рука ложится мне на шею. – Посмотри на меня, малышка.
Качаю головой, сильнее зажмурившись.
Посмотри на него.
Не могу.
Сердце дрожит. Оно не выдержит. Я не выдержу.
Эдриан обхватывает мои бедра и одним резким рывком сажает меня на столешницу, мои глаза невольно распахиваются от неожиданности. Этот запах. Хвоя. Эдриан. Этот голос.
– Ками. – обхватывает мое лицо руками и заставляет поднять голову.
Мой взгляд скользит по его широким плечам, стиснутым челюстям, мягким губам и…
Эти медовые глаза.
Я видела их во сне. Тепло вспыхивает в груди. Воспоминания накатывают волной.
Наша первая встреча в библиотеке.
Когда я побежала за ним в лес и впервые коснулась его меха.
Когда он обнял меня у озера, и я почувствовала себя дома.
Когда коснулась магией его сердца.
Когда он остался со мной во время грозы.
Его улыбка.
Его смех.
Наш первый поцелуй.
Тепло разрывает пустоту. И хаос вырывается наружу, пропитывая кровь, разгоняя жар по всему телу. Сердце ускоряется.
– Эдриан. – по щеке скатывается слеза, и он тут же ее смахивает.
– Ты вернулась ко мне. – говорит он с грустной улыбкой.
Качаю головой.
– Я не могу. – руки упираются в его торс.
– Почему?
– Потому что хаос приносит с собой страх, боль.
Слишком много боли. Смерть мамы. Война. Одиночество. Смерть папы. Так много боли.
Его большие пальцы ласкают кожу.
– Чувствовать это нормально, Камилла. Это лишь говорит о том, что ты живой человек.
– Но я не человек. – мотаю