Вспоминаю всю семью Локхарт.
– Баланс. – говорю, отводя взгляд. – Гребанный баланс. Я думала, что похожа на них, что не способна на сильные чувства.
Он заставляет меня снова посмотреть ему в глаза.
– Но ведь чувства делают тебя сильнее.
– Опаснее. Без контроля хаос возьмет верх. Мой гнев может слиться с гневом других. Усилить его в миллион раз, разорвать на части. Страх парализует…
– Камилла. – его взгляд заставляет меня замолчать. – Ты самый добрый, самый милосердный человек из всех, что я знаю. Думаешь, у тебя был бы этот дар, если бы не было сил с ним справиться?
Не знаю. Не знаю, почему именно со мной все это происходит. Почему именно здесь появился хаос?
– Я никогда не хотел быть вожаком. – тихо признается он. – Между мной и Диланом всего минута разницы. Но она определила все. Я оказался старше. И я молился всем духам о том, чтобы брат бросил мне вызов. Я бы не стал бороться. Не стал бы сопротивляться. Но он не сделал этого.
– Он принес тебе клятву. – вспоминаю слова Вионы.
Эдриан кивает.
– Мама всегда говорила, что все хорошее, все плохое происходит с нами не без причины. Плохое делает сильнее. Хорошее показывает за что стоит сражаться. И ты, Камилла Манро уже сильнее многих. – крепче обхватывает меня за шею. – За тебя стоит сражаться.
– Я не…
Он накрывает мои губы своими. Крепко. Уверенно. Словно желая доказать свою правоту. Желая забрать себе мои страхи. И я поддаюсь навстречу. Обнимаю его за талию и прижимаю к себе ближе. Потому что он стал важен для меня. Потому что он нужен мне. Его тепло. Его вкус. Эдриан.
Он отстраняется, тяжело дыша, и обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его шею, наслаждаясь силой его тела, вдыхая его запах хвои и леса. Чувствуя биение наших сердец между нами. И мир вокруг замирает на это короткое мгновение. Я будто бы возвращаюсь домой. И от этого чувства сжимается сердце. Потому что я не могу остаться. Не могу. Не могу позволить Эдриану окончательно уничтожить пустоту. Не могу позволить хаосу глубже пустить свои корни.
– Мы уйдем, как только найдем артефакт. – шепчу я, чувствуя как эти слова больно врезаются в сердце. Все мое существо сопротивляется этому.
Эдриан замирает, но следом быстро отстраняется, снова обхватив мое лицо ладонями.
– Хорошо. – уверенно отвечает он, поглаживая мою кожу большими пальцами. – Если это то, чего ты хочешь. Но Ками, если думаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты сражаешься за общий мир, ты плохо меня знаешь.
– Ты прав. – киваю. – Я тебя не знаю.
Это правда. Это и сводит меня с ума. Почему меня так тянет к волку, о котором я почти ничего не знаю? Почему мое сердце так быстро бьется рядом с ним? Почему именно он приходил ко мне во сне? Почему именно здесь без своей магии я впервые чувствую себя собой? Почему?
– Это я и хочу исправить. – он убирает волосы мне за спину и нежно касается губами шеи, руки опускаются мне на бедра. Я вздрагиваю, чувствуя, как жар распускается глубоко в груди.
– Прошу, позволь мне.
Его горячее дыхание касается уха, и он прикусывает мочку.
Из меня вырывается сдавленный стон.
– Позволить что?
Руки скользят выше, приподнимая край моей футболки. А мои опускаются на его предплечья. От соприкосновения его пальцев с моей обнаженной кожей, кровь загорается. Жар усиливается, распространяясь по всему телу, опускаясь ниже к животу.
Его губы начинают ласкать шею, а пальцы поднимаются по талии выше.
Пульс подскакивает, дыхание прерывается.
– Позволь мне завоевать тебя. – он спускается к ключице, проходясь языком по нежной коже, я невольно выгибаю спину.
Его голос проникает под кожу, которая и без того горит огнем. Я горю изнутри.
Эдриан обхватывает меня за бедра и резко дергает на себя, прижимаясь членом к моей промежности. Я судорожно втягиваю ртом воздух, и он тут же накрывает мои губы своими. Мои руки невольно тянутся к его талии, крепким мышцам на животе. Из него вырывается рычание.
Он разрушает мои барьеры. Вызывает хаос. Поднимает из глубин ту часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. И я не знаю, как с этим бороться.
– Прошу, скажи да, Камилла. – руки снова забираются под футболку, а губы смыкаются на моей шее. – Скажи да.
Обхватываю его руками за плечи, чувствуя жар его кожи.
Мой.
Губами прохожусь по пульсирующей вене до самого уха, прикусив шею в том самом месте, как это делал он. В ответ Эдриан сжимает мою талию руками, издав какой-то низкий горловой звук.
Мой.
– Черт, Камилла.
Касаюсь губами его уха, разжигая пламя внутри себя еще сильнее. Первобытное желание вырывается наружу, сжигая дотла все мысли разом.
– Да. – выдыхаю.
Это все, что нужно волку.
Он за считанные секунды избавляется от моей обуви и штанов.
Его язык проникает в мой рот с силой, вырывая мои стоны из горла. Хватаюсь за него, запустив руки в его волосы. Он спускается ниже. Поцелуи превращаются в покусывания. Я стискиваю бедра, желая большего. Желая почувствовать его всего. Одной рукой он добирается до моей груди и сжимает ее одновременно с тем, прикусывая вторую через футболку. Моя спина выгибается.
Эдриан задирает мою футболку и проводит языком от пупка ниже к линии трусиков.
– Ты сводишь меня с ума, Камилла. – рычит он, его глаза сверкнули. – Каждый гребанный раз, – опускается на колени, запрокинув одну мою ногу себе на плечо.
Я хватаюсь руками за край стола.
– Когда улыбаешься, – сдвигает трусики в сторону. – Когда смеешься.
Языком проводит вдоль пульсирующих губ, и мои бедра дергаются навстречу.
Мое тело реагирует на него так, словно Эдриан единственный, кто мне нужен.
Потому что он единственный.
– Но особенно, когда споришь со мной.
Он медленно вводит в меня два пальца, и я цепляюсь своими в его волосы.
– Скажи, я все еще тебе не нравлюсь?
Облизываю губы, шевеля бедрами, моля, чтобы он начал двигаться. Но он лишь придавливает мой живот свободной рукой.
– Ответь.
– Нет. – из меня вырывается дикое рычание. – Ты мне все еще не нравишься.
Его губы растягиваются в широкой улыбке, а пальцы ускоряются, заставляя меня дрожать.
– Совсем совсем?
– Совсем сов…
Он втягивает ртом клитор, и я резко втягиваю ртом воздух, откинувшись назад. Его язык набирает темп, а пальцы добираются до той самой точки, откуда жар распространяется по всему телу. Прикрываю рукой рот, чтобы заглушить рвущиеся наружу крики.
– Нет. – резко выпаливает он, останавливаясь. – Не