– Они принадлежат Гэвину. – отмахивается Дивар. – Ему нужны будут любые инструменты.
Чтобы надавить. Чтобы Эдриан принес клятву. Чтобы подчинить его.
– Он будет с минуты на минуту. – вздыхает Тера и кивает одному из молодых волков. – Эдриан должен быть полностью обездвижен к тому времени.
Парень достает клинок, хищно оскалившись и направляется к моей паре. Ужас сдавливает грудь, когда он заносит клинок и вонзает его глубоко ему под ребра. Глаза Эдриана широко распахиваются, а изо рта брызгает кровь.
Нет.
– Нет! – я вырываюсь, резко дернув головой.
Вскакиваю на ноги, разворачиваюсь и перехватываю руку волка. Бью по коленям, выхватываю нож из его рук и не думая, засаживаю в самое сердце.
Кровь хлынула сквозь пальцы.
Сердце бешено колотится в груди.
«Сзади!» – кричит Валери.
Но слишком поздно. Я разворачиваюсь слишком поздно.
Дыхание перехватывает, когда уже другой клинок пронзает мое тело. Слышу крики Эдриана. Крики сестер. Но вижу только, как чья-то рука вынимает холодный металл и моя собственная кровь брызгает на черную землю. Падаю вперед на колени, сдавливая рану одной рукой. Изо рта вытекает струйка крови.
Метка на пальце вспыхивает.
Агония охватывает каждую частичку кожи. И хаос впивается в ребра.
Сестры зовут. Эдриан кричит. Но я не поднимаю головы, потому что чувствую лишь жар в том самом месте, где сквозь пальцы сочится кровь.
– Надеюсь, ты ее не убил. Ему это не понравится. Она нужна живой.
Упираюсь двумя руками в холодную землю перед собой, чувствуя, как силы постепенно возвращаются. Рана перестает пульсировать, и агония отступает вместе с болью. Хаос шевелится под ребрами, застревая громким биением сердца в ушах.
Думай.
Зеленый огонек вспыхивает перед глазами. Совсем крошечный.
Знаешь, что бывает, когда эмпат с твоей кровью подавляет все, что чувствует? Бууум.
Я эмпат. Ведьма, которая чувствует то, что не должна.
Знаешь, почему твой дар такой редкий и сильный? То, что делает тебя опасной находится не снаружи, а внутри. Ни одна магия не способна заглушить сердце эмпата. Оно то и есть твое главное оружие. Не бойся его слушать.
Не бойся его слушать.
Не бойся.
Хаос горит внутри, поднимая со дна моего сердца воспоминания. Все то, что я отказывалась чувствовать и принимать.
Смерть мамы.
Боль утраты вонзается в сердце.
Смерть папы.
Сердце сжимается. А на глазах собираются слезы.
Ни одна магия не способна заглушить сердце эмпата.
Только ты решаешь, что чувствует твое сердце, Камилла.
И только я решаю подавить или…
Хаос вспыхивает в ответ.
Чувствовать.
Сжав челюсти, я выталкиваю хаос из своего сердца. Вытягиваю его наружу через боль. Он вонзается в ребра, и раздается треск. Грудная клетка покрывается трещинами. Из глаз вырываются слезы.
Чувствовать.
Боль. Страх. Одиночество. Отчаяние.
Чувствовать.
Любовь. Ярость. Страсть.
Все разом.
Хаос прорывает грудную клетку. Кости ломаются, и из горла вырывается пронзительный крик. Сердце отчаянно колотится в груди, выталкивая наружу все. Кровь начинает гореть, светится. И я выпускаю весь свой хаос наружу. Спина выгибается. И перед глазами взрывается яркая вспышка света. Мощной волной она прокатывается по поляне, а следом магия оживает под кожей. Нити вырываются на свободу. И я поднимаюсь на ноги, замечая ошарашенные лица вокруг.
Агония вонзается в грудную клетку, исцеляя, забирая с собой боль. Метка на пальце горит. Дрожь в конечностях исчезает, и нити вспыхивают с новой силой.
Волосы Валери загораются огнем.
«Я сама» – говорю я сестрам, слыша, как кто-то бежит ко мне со спины.
Нити устремляется в ту сторону, вонзаясь в сердце, парализуя, не давая обращаться.
Гнев и ужас расцветают на лицах Теры и Дивара, которые все еще стоят слишком близко к моей паре. Краем глаза замечаю движение со всех сторон, но даже не смотрю туда, мои нити впиваются в сердца, добираясь до самой сути каждого, не давая никому обращаться.
Медленно направляюсь к Эдриану, не сводя с него глаз.
И с каждым моим шагом, нити отрывают плоть от плоти. Я чувствую, как вырываю горячие сердца из грудных клеток за своей спиной так, словно делаю это собственными руками.
Дивар пытается обратиться, но я заставляю его стоять на месте с широко открытыми глазами. То же делаю и с Терой. Они вынуждены просто стоять и смотреть, как я приближаюсь, как все, кто причинил боль моей семье падают на землю с выпотрошенной грудью.
Крики боли, звуки ломающихся костей и разрывающейся плоти насыщают воздух запахом крови. Нити пронзают кожу, кости, добираясь до пульсирующих сердец. Чувствую на языке их ядовитый страх. Их боль проходит сквозь меня, не оставляя следов. Волки видят, как их собственные сердца пробивают грудную клетку и падают в грязь. Мои нити не оставляют никого, кроме Дивара и Теры.
Только когда я подхожу к Эдриану, а все звуки разом стихают, я заглядываю в серые глаза вожака стаи, которой больше не было.
– Прежде, чем все кончится, проясним кое-что. – тихо говорю я ему. – Никто не смеет прикасаться к моей паре.
Я вырываю сердце Теры, и глаза Дивара наполняются неописуемой яростью за мгновение до того, как и его сердце перестает биться.
Нити возвращаются в мое тело, закручиваясь вокруг сердца, защищая его. Отныне и навсегда.
– Ты в порядке? – хрипит Эдриан, и я бросаюсь к нему, осматривая раны.
– Это я тебя должна спрашивать.
– Тебя ранили.
– У тебя все еще клинок в боку. – возражаю я и аккуратно обхватываю рукоять одной рукой.
Эдриан морщится, и я нежно прикладываю вторую руку к его щеке.
Наши губы соединяются, и я резко вытаскиваю оружие. Из Эдриана вырывается болезненный стон. Но он снова находит своими губами мой рот.
Тепло заполняет грудь, согревая изнутри.
– Я исцелилась. – шепчу я, и тут же отхожу за дерево, разрезая веревки.
– А я чувствовал твой гнев. – отвечает он хриплым слабым голосом.
Его ноги подкашиваются, и он тут же прислоняется спиной к дереву, тяжело дыша.
Он совсем бледный.
– Все что было моим, стало твоим. – говорит он с закрытыми глазами.
– Чем дорожила я, теперь разделяю с тобой.
Подхожу к нему и обнимаю руками его лицо.
– Теперь ты чувствуешь мои эмоции, а я исцеляюсь.
– Слава духам. – он пытается выпрямится, но ноги все равно не держат.
– Потерпи немного.
– Что ты задумала?
Встаю на цыпочки и оставляю поцелуй на его холодных губах.
– Я собираюсь сделать одну из тех безумный вещей, о которых обещала тебе рассказывать.
– Не смей.
– Прости, родной, но мы оба знаем, что в этом моя суть.
Отпускаю его и выхожу к центру полянки, заглядывая в лица сестер. Они обе