– Может мне кто-нибудь одолжить конспект по зельеварению? – выдала я.
Конспект по зельеварению, по которому у меня всегда стоял высший балл, нужен мне был как собаке пятая лапа, но это первое, что пришло мне в голову.
– Конечно! Я могу! Я тоже! – наперебой принялись предлагать они.
Что же, будем считать, начало положено.
Бэт больше не училась в Люминаре: после того, как она отдала кинжал убийцам, ректор ее исключил. Но ее хотя бы не упекли в темницу до конца жизни, как Бэзила и Тима. Их отцов король отправил в изгнание, назначив наместниками в отдаленных провинциях Соларина. В совет приняли двух пепельных магов, принадлежащих к древним родам, хотя оба росли на Пепелище, но оно и к лучшему: они не понаслышке знали о жизни пепельников и теперь помогали дельными советами.
Первый год обучения пролетел незаметно. Наступила весна.
Магистр Кроу стал поговаривать о том, что теперь он может покинуть Люминар с чистой совестью: штат преподавателей подготовил, за ремонтом корпусов проследил, а ему-то уже не двадцать лет, как некоторым.
– Ну сколько вам? – воскликнула я, отказываясь смиряться с его уходом. – Максимум под шестьдесят.
– Мне восемьдесят, моя дорогая ученица.
Я аж заморгала, не веря своим ушам. Магистр дал бы фору и молоденькому: он все еще был крепким и полным сил.
– Ну зачем вам уходить? – прошептала я, едва не плача. – Вы такой замечательный наставник! А я ведь вас не подвела. Обещала стать лучшей ученицей и стала!
Магистр Кроу посмотрел на меня с невероятной теплотой в темных глазах.
– Моя дорогая… Моя прекрасная ученица… Я дал тебе все, что сумел. И… Скоро произойдет некое событие, после которого я уже никак не смогу остаться.
– Что за событие? – испугалась я. – У вас что-то со здоровьем? Вы только скажите, мы с Роэном найдем лучшего целителя! Мы…
Он качнул головой.
– Нет, дело не в здоровье.
Я поняла, что уговаривать бесполезно, и только надеялась, что магистр Кроу будет не слишком скучать, уйдя на законный отдых, а станет иногда навещать нас.
«Некое событие», как это часто случается, произошло неожиданно. Был жаркий день в конце весны. Я вышла из библиотеки, закончив писать доклад по зельеварению – за себя и за Ро, между прочим: моему мужу никак не давалась эта наука. Погода стояла прекрасная, я решила прогуляться по парку темной половины – так ее называли по старинке, хотя теперь и пепельные, и светлорожденные маги разгуливали беспрепятственно по всей территории академии.
Сгущались сумерки. Я шла, все еще надеясь повстречать Хрума, хотя с каждым днем эта встреча казалась все более немыслимой. Сумеречник пропал после того, как петля времени разорвалась. Куда – неясно. Может быть, уснул на долгие годы, как умеют делать создания хаоса.
Я пробиралась по освещенным дорожкам туда, где еще не поставили фонари, не проредили кустарники и где студентов с каждым шагом было все меньше, а вечер становился все темнее.
И вдруг заметила среди стволов серую шкуру.
– Хрум, – прошептала я, не веря глазам.
И тихонько, стараясь не спугнуть, начала пробираться навстречу.
Хрум стоял, прижавшись боком к магистру Кроу, тот безбоязненно трепал его между ушей и по жесткой щетине на спине. Я замерла, охваченная острым чувством узнавания.
Нет, нет же… Быть не может.
У ног наставника стояло ведерко с черной краской. Странно, что он собирается с ним делать здесь, на задворках парка?
Это сделалось понятно уже через мгновение, потому что рядом с магистром Кроу из ниоткуда появился столб с мишенью. Той самой мишенью с нашего полигона, которую я лично множество раз отправляла в путешествие во времени.
Магистр Кроу вытащил кисть и размашисто написал на деревянной поверхности: «Самое время».
Потом повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, улыбнувшись открытой, знакомой, мальчишеской улыбкой.
– Самое время узнать, мама…
– Рейвен! – выдохнула я.
Но прежде чем я сделала хоть шаг навстречу, мой наставник, мой сын, мой спаситель и защитник растворился в воздухе вместе с Хрумом.
***
…Рейвен легко пересек границу между будущим и прошлым. Он и раньше мог без труда отправиться в тот год, когда на Соларин устремилась хвостатая звезда, грозя огромными бедами не только королевству, но и всей планете. Он мог, но ждал. Год за годом. И ушел лишь тогда, когда дальше не было смысла тянуть. Трон оставался в надежных руках сына. Подрастал внук. Его любимая супруга давно соединилась с Пресветлым в Его чертогах.
Увы, время бежало неумолимо, и даже он, величайший хронор эпохи, никак не мог остановить его течение.
Он рос в любви и заботе. Ему достались лучшие родители этого мира, так он думал в детстве, и продолжал так же думать теперь, когда ему вот-вот исполнится восемьдесят лет. Отец и мама всегда смотрели на него с бесконечной нежностью и оставались терпеливыми даже тогда, когда он ребенком творил бесконечные шалости.
Кроме него, первенца, у Рейвена было еще двое братьев и две сестры, но терпения у мамы хватало на всех.
Когда Рейвену исполнилось двадцать лет, отец позвал его в свой кабинет и открыл тайну, которая изменила все… Рей застыл, оглушенный и придавленный грузом ответственности на плечах, но отец обнял его и сказал:
– Ты справишься. Я это точно знаю.
И вот теперь, отойдя от дел, Рейвен направился в Соларин на несколько десятилетий назад, чтобы подтолкнуть мир в нужном направлении.
Он шел по тесным улочкам Пепелища, отыскивая взглядом восьмилетнюю девочку. Она вряд ли запомнит его, но обязательно узнает, что некий пепельный маг, пришедший из ниоткуда, спас королевство от хвостатой звезды.
Рейвен увидел ее и прошагал мимо, не привлекая к себе внимания. Он вернул себе двадцатисемилетний возраст, когда, как ему казалось, его силы были в самом расцвете. Эль и не заметила его, не повернула головы, а он еще долго пытался усмирить колотящееся сердце. Он так давно не видел маму… И после того, как она следом за отцом отправилась в чертоги Пресветлого, ждал с трепетом и надеждой того часа, когда окажется в прошлом и приступит к выполнению своей миссии.
Когда от хвостатой звезды не осталось и песчинки, Рей явился в Люминар, прямиком в кабинет ректора Янгвина, и предложил свои услуги в качестве преподавателя. Перед строгими очами магистра Янгвина предстал, конечно, пожилой мужчина, а не юнец.
– Сейчас набор пепельников случается у нас крайне редко, – сказал начальник академии. – Не каждый год, по два-три человека. Вы согласны работать за гроши?
– Согласен.
– Хм… Хорошо.