Илья внимательно осмотрел его, и рассмеялся, даже заржал. Как к Шереметьевым, этим необразованным деревенщинам, попал посох мага Смерти? Сам Илья, изучая жизнь, вполне естественно, изучал и ее обратную сторону. У него даже мистерия Смерти имеется в одиннадцатом ранге, и этот вот посох мог очень быстро поднять его мистерию Смерти до уровня Намерения, буквально за пару-тройку месяцев. А пока, «темнейший артефакт в истории Империи» стоит развернуть, и тогда он перестанет полыхать силой смерти. Внутри посоха сидит слабый дух, обеспечивая артефакту псевдо-разум, а в раскрытом виде посоха, он вообще не подает признаков жизни, продолжая копить энергии из внешней среды, и постепенно развиваясь, а вместе с ним, сильней становится и сам артефакт. За то время, что посох был запечатан в сердечном даньтяне, он изрядно подрос в силе, встал на грань с девятым рангом. Илья хмыкнул, рассматривая сокровище, полученное, возможно, самым странным путем, и стоившее ему внутренней силы, и воткнул его в землю.
— Так, где тут у нас активатор… ага. Ну, покажи мне, что ты из себя представляешь.
Посох вдруг стал расти, пока не стал двухметровым. Постепенно развернулась и аура, а Илья, поймав момент, вбил кровавую печать в артефакт, привязывая его к себе. По посоху прошла волна, и он протянул к новому хозяину ниточки связи.
— Отлично!
Стоит отметить, что аура и впрямь оказалась могущественная, даже подавляющая, но Илью она не трогала, все же — хозяин, как-никак. Убрав посох, Илья обратил внимание на остатки самой печати, где этот самый посох хранился. Для рода, вроде Шереметьевых, печать вполне себе неплоха, но на уровне самого ее носителя — страшная халтура. Если бы он, не дай боги, посмел создавать печати подобного качества, он бы никогда не выиграл ни одного Турнира Миров. Вообще никогда, потому что даже пятикурсник Академии сделает лучше, пусть и в тысячи раз слабее. Грамотный же маг шестого ранга, выполнит подобную печать и вовсе походя, как нечто незначительное на одном только опыте. Легко разобрав остатки печати, что частенько куда сложнее, чем процесс установки, он разъял все силовые нити, и уничтожил их, заглянув в пустой и не развитый сердечный даньтянь. Развить его уже невозможно, просто потому, что его жизненная сила слишком плотная, и просто разорвет его. Нужно начинать с разряженных энергий, и постепенно поднимать плотность, иначе никак.
Не допуская внутрь него ни грамма своей жизненной силы, Илья осторожно поместил в него извлеченный из Радужного Лотоса Духовный Источник, и стал настраивать его работу. На самом деле, нужно не так много времени, чтобы сердечный даньтянь принял духовную силу, хотя она тоже чудовищно плотная. И все же, духовная сила — изначальная, как и жизненная, только выше в табели о рангах вселенной. Именно поэтому для управления любой другой энергией используется именно духовная сила. Ну еще и потому, что достаточно гибка, чтобы не просто смешиваться с ментальной, но и подстраиваться под ментальные посылы.
Даньтяню потребовалась всего неделя, чтобы перестать дрожать, месяц, чтобы Илья смог вывести из него первую струйку духовной силы, и соединить ее с жизненной энергией, и еще один, чтобы привыкнуть к нормальному потоку. Благо, что все это время Илья провел уже у себя в поместье. В уюте, тепле и неге, а не под землей, у черта на рогах, лежа на камне.
Потом заявились дети, а с ними Милисса с Нельсоном. Преподнесли свое творение, так сказать, с радостью на лицах. Илья, конечно, принял, обнял всех разом, да так, что чуть ребра не переломал, но обошлось:
— Спасибо детишки, — хмыкнул он. «Детишкам» по тридцать, а некоторым и по сорок лет, так что они поморщились на такое обращение, но промолчали, только Милисса фыркнула. Илья рассмеялся, глядя на их лица, и утащил всех на пикник. Катерина тоже махнула рукой на поход по магазинам, и присоединилась к семейству. Жалко было, что тетушка не смогла прибыть, умотала с мужем на его родину, в Швейцарию. Впрочем, день получился солнечный, душевный, даже по-своему чистый. Полный любви и семейного тепла, что в последнее время стало изрядной редкостью. Дети выросли, у всех своя жизнь и свои дела. К тому же постоянное развитие занимает много времени, и от этого никуда не уйти, как не старайся.
Илья буквально купался в этом дне, в этих светлых чувствах, всей душой впитывая их, потому что не знал, получится ли у него когда-нибудь это повторить. Но именно для того, чтобы получилось, чтобы не только он мог наслаждаться теплом семьи и любимых людей, он все это и затеял, в конце-то концов, а потому не собирался отступать.
— Дорогой, — раздался голос Кати в тишине спальни.
— Ммм?.. — Илья привстал, и повернулся, положив голову на ее живот. Родное тепло под щекой, почему-то придавало сил и решимости.
— Может ну их всех? Всегда можно уйти в любой другой мир Великой Спирали, вместе с детьми и семьей. Зачем тебе эта маленькая планетка? Зачем спасать незнакомых тебе людей, которые даже спасибо никогда не скажут, да и не узнают даже?
— Нет, Катюша. Когда небо рушится, должен найтись Атлант, который поддержит его. Иначе и быть не может. Просто на сей раз, эта ноша выпала именно мне.
— То есть, если не будет тебя, то найдется кто-то другой? Отлично, беру! — весело воскликнула дракошка.
— Вероятнее всего — нет. А может и да, кто знает? Но тут вопрос в другом. Когда этот следующий найдется, и не будет ли слишком поздно? А я, мы с тобой… Наши дети выросли, старший вон, выиграл Турнир Миров на восьмом ранге. Младшие тоже сильны. И это их дом! Может немного неказистый, несправедливый, привередливый и требовательный, но дом. Лишать их его я не желаю, тем более, когда это зависит от меня. — Он довернул тело, и поцеловал упругий животик девушки. Она рассмеялась от щекотки, и неосознанно прижала голову своего самца к себе еще плотнее. Запуталась пальцами в спутанных волосах, таких шелковых на ощупь, что ими хотелось дышать,