Меня же вполне устраивал тот факт, что люди меня сторонятся и боятся. Чем их меньше вокруг, тем мне спокойнее и лучше. Но именно из-за моего характера, дара и этих проклятых отметин, возникли проблемы с народным одобрением. Данным фактом и планировали воспользоваться заговорщики, подсунув мне в жены якобы сумасшедшую – что бы окончательно дискредитировать и меня, и семью.
– А что, если она и вправду не в своем уме? – заломила руки матушка, и в ее глазах мелькнула знакомая, опасная искорка. Она была вспыльчива от природы, а ее редкий, огненный дар лишь усугублял буйный нрав, с которым она боролась постоянно и не всегда успешно.
– Вопрос в том, насколько? Если немного, то простительно, – философски пожал плечами император, и в его тоне прозвучала привычная, едкая насмешка. – Я вот живу с такой женой – и ничего.
Со стороны супруги в него тут же полетела тяжелая глиняная ваза со стола. Она с громким лязгом разбилась о стену в сантиметре от головы императора и рассыпалась на острые черепки. Отец едва успел увернуться. Слуги и я уже давно привыкли к подобным сценам и относились к ним со спокойной, уставшей безучастностью. Вот и сейчас служанка, не проявляя ни удивления, ни страха, молча подошла и почтительно начала убирать осколки.
– А я о чем говорю, – осуждающе покачал головой отец, сглаживая несуществующую морщинку на дорогом шелке.
Я внутренне не одобрял его провокации. Матушке и без того было невероятно сложно уживаться со своим даром, а он прекрасно знал все ее болевые точки и безжалостно на них давил. Но и мать знала, куда ударить в ответ, чтобы было больно.
– Сам выбрал, – прошипела она, и голос ее дрожал от обиды и гнева. – Когда нужен был сын с сильным боевым даром, ты легко пошел на союз со мной. Но не смог защитить свою семью, когда это было нужно!
– Ты… – лицо отца исказила гримаса, и в воздухе запахло грозой.
– Достаточно, – произнес я ровным, но таким тоном, в котором зазвучала сталь.
Родители мгновенно умолкли и с тревогой покосились на меня. Они всегда переживали за контроль моего дара. Огонь, бушующий внутри, подкрепленный самой что ни на есть истинной тьмой, было сдерживать невероятно сложно. Усмирить эту бурю могли помочь лишь две вещи: либо бой, да такой, чтобы я выложился на полную, исчерпав силы до дна. Поэтому я так часто сам возглавлял рейды против чудовищ. Это давало популярность в армии и их слепую преданность. Родители же не одобряли – я единственный наследник и безрассудно подвергал свою жизнь опасности.
Но был и другой способ – женщина и интимная связь с ней. Даже не будучи женатым, можно было договориться во дворце, за плату, о такой услуге. У отца несколько раз получалось. Так же в империи существовали заведения, куда можно было обратиться, но из-за моих шрамов и опасности дара, со мной не хотели иметь дела даже за приличные деньги. Но что еще хуже, это рождало разные слухи, которые могли использовать против семьи. Поэтому оставался первый вариант.
И вот теперь, внезапно и неизбежно, у меня должна появиться супруга. Глядя на моих родителей, которые, по общему ощущению, с моего появления на свет не посещали личных покоев друг друга, рассчитывать на жену как на отдушину и помощь в управлении даром мне вряд ли стоило.
– Скоро обед, нам нужно переодеться, – нарушил я тягостное молчание. – Думаю, начать отношения с госпожой Нортан стоит с хорошей ноты. Вдруг она и вправду встанет на нашу сторону. Что бы ни задумали заговорщики, сейчас для нее казнь императорской семьи вряд ли желательна. Ведь теперь формально и она ее часть.
– Надеюсь, боги будут милостивы к нам в этот раз, – тяжело вздохнула матушка, потирая виски.
– О да, – с притворной легкостью подхватил отец. – Надеюсь, новая женщина в нашей семье хоть немного исправит ситуацию. Ведь сейчас народ недоволен в первую очередь императрицей. Он видит, что она не знает своего долга и не выполняет обязанности ни перед мужем, ни перед народом. А с последнего мы спрашиваем по всей строгости за малейшую провинность. Люди не готовы простить матери единственного наследника такого… эгоизма. – Его величество сделал многозначительную паузу, прозрачно намекая, что мать избегает супружеских обязанностей и внимания к подданным. Их холодная война и взаимные упреки давно не были секретом ни для кого.
На этот раз родительница не стала кричать. Она с мертвой, ледяной точностью запустила в супруга тяжелым фарфоровым горшком для цветов, который тот на этот раз поймал с рефлекторной ловкостью, и гордо, с прямой спиной, покинула комнату, громко хлопнув дверью. Я лишь укоризненно посмотрел на отца.
Впрочем… Как бы они ни спорили, ни ранили друг друга, главное для них оставалось неизменным: я и защита империи. И народ, чуткий к исполнению традиций и не прощавший пренебрежения собой, действительно не любил мою мать. Так же, как не любил и меня.
Матушка бежала от реальности и пропадала в своих волшебных садах, мало интересуясь делами и нуждами подданных. Пренебрежения власть имущих не прощают никто и никогда. Этот жестокий урок я усвоил еще в детстве. Что ж, значит, пора готовиться к встрече со своей будущей женой. К встрече с этой загадочной, золотоволосой загадкой, которая только что переиграла этих пожилых интриганов.
Кто ты такая, Аша Нортан?
* * *
Аша Нортан
Комнаты, в которые меня определили, были роскошны – насколько это вообще возможно для этого мира. Просторные, с алыми, отполированными до зеркального блеска деревянными колоннами, задрапированными разноцветными, невероятно мягкими на ощупь тканями и тяжелой резной мебелью. Большая, утопающая в подушках постель, отдельная комната для одежды, балкон с видом на внутренний сад и гостиная, где я могла, по идее, принимать посторонних. Например, супруга. Мысль об этом вызвала внутри смесь едкого сарказма и легкой паники.
Пока что порядки этого мира казались мне дикими и нелепыми, но стоило начинать привыкать. Этикет здесь был отдельным видом извращенства, который нормальный человек не в силах был понять. Но… ничего не поделаешь. Благо, в моем сознании хранился обширный, еще не до конца освоенный архив знаний прежней владелицы этого тела. В будущем это могло помочь.
Плащ снимать не хотелось категорически. Хотя в покоях было гораздо теплее, чем на ветру на площади, согреться я так и не могла. Какая-то ледяная пустота все еще сидела глубоко внутри. Если так придется провести