Не знаю, сколько призраков я смогу взять на службу, но чем больше, тем лучше. Мне нужны были не просто бесплотные тени, а союзницы. Помощницы. Те, кто помнил то, что давно стерлось из летописей, кто мог пройти сквозь стены и услышать шепот за двойными дверями. И которые при этом не поддались мраку, не запятнали свою ауру кровью.
На месте первой кандидатки, будто из воздуха, возник второй призрак. Молодая, миловидная и статная женщина смотрела на меня с почтительным, но жадным интересом. Я задала все тот же вопрос:
– Кто вы?
– Младшая дочь семьи Чарон, – голосок зазвенел мелодично и тонко. – Триста лет назад я должна была стать придворной дамой при новой императрице, но моя соперница, желавшая занять то же место, отравила меня накануне представления ко двору.
– Ты хочешь мести? – предположила я, но в ее ясных глазах не читалось той всепоглощающей ненависти, что у призрака до этого.
– Нет, – она покачала головой. – Я хочу быть придворной дамой. Если не удалось при жизни, хочу получить это место после смерти. Исполнить свой долг и предназначение.
И такая неукротимая жажда звучала в ее голосе, когда она говорила это, что я внутренне поразилась. Неужели эта должность, эта роль – настолько желанная цель, что она держит душу три столетия? Впрочем, не мое дело судить о чужих страстях.
– Чем ты можешь быть полезна?
– Я в совершенстве знаю все гласные и негласные законы двора, его традиции, табу и сплетни, – девушка говорила быстро и уверенно. – И я могу подсказать, как выгоднее всем этим манипулировать. Мне известно многое и о том, что происходит вокруг императорской резиденции. Все эти годы я наблюдала, слушала и продолжала учиться. Позвольте мне служить, как не удалось при жизни.
– Ты готова сообщить свое истинное имя и провести со мной ритуал, дать клятву верности? – спросила я, чувствуя, как в уме уже выстраивается схема: один дух выведывает тайны, другой помогает в тонкой придворной игре.
– Да, госпожа! Без колебаний!
Призраки, сообщая мне свои имена, давали тем самым еще большую власть над собой. Но они шли на это сознательно, даже жаждали этого. Готовы отдать все за частичку человеческого тепла, за шанс наконец-то исполнить то единственное, что удерживало их на этой земле.
У мертвых нет потребностей живых. Они не любят, не едят, не спят. Все, что у них есть, – это незавершенное дело и эмоции прошлой жизни, которые год от года становятся сильнее и поглощают их все больше. И ради этой цели они были готовы на все. Даже на слепое, вечное служение.
Я не стану их судить, моя задача думать лишь о собственной выгоде. Если то, что сказала женщина, – правда, то взять ее в придворные дамы необходимо. А если нет… что ж, у меня были способы расторгнуть договор. Отправить ее на перерождение. В конце концов, ее заветная мечта – служить при дворе – все равно осуществится. Просто в несколько ином качестве.
И обряд был проведен. Но прежде чем я успела перевести дух, на месте придворной дамы явился новый призрак. И он мгновенно вызвал во мне острую, почти физическую неприязнь. Его аура была не просто темной – она была черной, вязкой и пульсировала от скверны. Этот дух явно причинил немало вреда и при жизни, и после смерти, питаясь чужой болью и жизнями.
– Зачем пришел? – спросила я холодно, ощущая, как по коже бегут мурашки от его близости.
– За твоим теплом, – прошипел он, и его беззвучная усмешка была полна глупой самоуверенности и алчности.
Призраку никогда не выстоять в прямом противостоянии с шаманом, если только шаман сам не даст ему лазейку, не заключит сделку. А я этого делать не собиралась. Когда его ледяная, незримая рука потянулась к моей груди, будто желая вырвать тепло силой, я почувствовала пронизывающий, гнилостный холод. Меня едва не вырвало от мерзостного ощущения. Это было похоже на то, как если бы чеговека окунули с головой в яму с нечистотами, и эта леденящая грязь проникала под кожу. Желая поскорее избавиться от оскверняющего прикосновения, я резко произнесла короткое, отрывистое заклинание и прижала ладонь к амулету на груди.
Из меня потянуло силу, в воздухе раздался хлопок, портал для духа в другой мир. Шаман может отправить призрака на суд, не спрашивая его согласия. Приведение застыло, его размытые черты исказились ужасом и внезапным осознанием – уйти из этой комнаты ему уже не суждено. Затем помещение наполнилось жутким, пронзительным визгом, звуком с которым дух покинул этот мир. Мне было интересно, слышат ли это живые за стенами? Но время текло, призрак уже исчез, а тревожных шагов за дверью так и не послышалось.
Встав, я подошла к окну и выглянула в сад. От минимум тысячи призраков, толпившихся утром, теперь, хорошо если осталась сотня. Они стояли поодаль, сгрудившись, их формы казались более блеклыми, прозрачными. Были ли остальные злыми духами, испарившимися, осознав мои возможности, или же просто души испугались демонстрации силы? Сомнений не было: мертвые, в отличие от живых, слышали и видели все. Им был дан понятный сигнал.
В будущем нужно будет позаботиться о злых духах в империи и навести порядок, рано или поздно я переловлю всех. У живых есть закон, и за порядком следит стража. А над мертвыми нет полиции, и они могут творить все, что вздумается. Удивительно, что здесь вообще остались порядочные, не запятнанные души.
– Продолжим, – ровно сообщила я оставшимся привидениям, и мы продолжили.
Они шли один за другим, уже приближался вечер, окрашивая небо в сиреневые тона, а я стала ощущать глубокую усталость, как после многочасовых переговоров. Силы потихоньку иссякали, когда произошло нечто совершенно неожиданное.
В комнате появилось новое привидение, и я едва не выронила полупустую чашку. Дух был высок, статен, с осанкой тренированного воина. Черты лица – невероятно красивые, мужественные, с резко очерченными скулами и твердым подбородком. Его аура светилась чистым, ровным серебристым светом. Но был у него один очевидный, вопиющий недостаток.
– Ты пришел, чтобы стать моей придворной дамой? – переспросила я, чтобы убедиться.
– Да, госпожа, – у него был низкий приятный баритон, совершенно не сочетавшийся с предполагаемой ролью.
– А тебя не смущает то, что ты мужчина? – тактично, но с ощутимой иронией уточнила я.